Ценностные ориентации в научном познании и проблема выбора

Одна из базовых форм проявления ценностей в науке — процедура выбора, осуществляемого учеными. Понятие выбора все чаще используется при анализе научного познания, и необходимость его осмысления становится очевидной. В современной литературе по философии науки исследуются ситуации и критерии выбора теорий и гипотез: выбор тематики и направлений в фундаментальных и прикладных науках, в научно-техническом прогнозировании, морально-этические критерии выбора в науке и другие.

Так, переход к новой теоретической системе и отказ от старой характеризуется как выбор одной из конкурирующих теорий. Соответствие теории эмпирическим фактам является необходимым условием выбора, но вместе с тем это не дает возможности полностью определиться. Разумеется, на выбор теории могут влиять различные факторы ценностного характера, мировоззренческие, психологические, идеологические и даже экономические моменты. Особую роль, в частности в физической науке, играют так называемые методологические принципы соответствия, дополнительности, инвариантности, наблюдаемости, простоты и другие. «В формировании «идеала» теории... методологические принципы принимают участие наряду с общекультурными и социальными ценностями. Однако, если ценностные суждения оказываются исторически преходящими, методологические критерии остаются относительно инвариантными и воспроизводятся (правда, как правило, в заметно модифицированной форме) на довольно длительных этапах развития науки» (Мамчур ЕЛ. Проблема выбора теории. M., 1975. С. 112). Анализ операции выбора как принятия решения осуществляется в работах по теории исследования операций, в частности в теории игр. Такой анализ вскрывает тесное переплетение субъективных и объективных факторов при выборе, поэтому подход операционистов привлекает внимание и философов. Он интересен тем, что выбор решения в теории игр может рассматриваться как своеобразная мысленная модель научно-познавательной деятельности, хотя условность и неполнота такой модели очевидны. Выбор, предполагающий некоторый спектр возможностей, всегда сопряжен с неопределенностью, порождаемой, в частности, присутствием ценностных ориентаций, а осуществление выбора может рассматриваться как уменьшение или снятие такой неопределенности. Субъект может выбирать решения в том случае, если он знает, что происходит выбор. Сам выбор как осмысленное действие возможен лишь в промежутке между полной определенностью (незнание альтернативных возможностей или их отсутствие) и полной неопределенностью (полным незнанием возможностей или объективной неопределенностью). В целом же выбор в форме сознательного целенаправленного действия детерминирован как объективно, так и субъективно определенностью или неопределенностью.

Произвольность выбора и вызванные этим субъективные, в том числе ценностные, моменты могут быть преодолены с помощью познавательных алгоритмов и эвристик. Под алгоритмом в данном случае понимается предписание, однозначно детерминированное четкими правилами, предполагающее решение массива однородных задач и получение определенного результата. Под эвристиками, при всей многозначности термина, понимают чаще всего некоторые правила поисковой деятельности, предписания и указания на то, как ее надо осуществлять. Главное различие между алгоритмами и эвристиками видят в том, что алгоритмы гарантируют решение задачи, а эвристические методы не гарантируют его, зато часто позволяют прийти к решению с меньшими затратами времени и средств. Различают эвристики, направленные на то, чтобы ограничить поле выбора, и такие, которые направлены на то, чтобы выйти из данного поля выбора и найти решение в новом поле. И только в этом втором случае можно говорить о творческой активности субъекта, причем его опыт должен быть перестроен под влиянием целей и ценностных ориентиров, в результате чего извлекаются такие образцы, понятия и действия, которые сами автоматически не актуализировались. Успех же решения задачи в конечном счете определяется не эвристиками самими по себе, а теми знаниями и операциями, которые актуализируются благодаря эвристикам.

Другое направление, исследующее алгоритмический подход к активности ценностно ориентированного субъекта, к его мышлению, поведению и обучению, — это осуществление более тонкой градации «ослабленных» алгоритмов, в частности введение алгоритма с возможностью выбора шагов (недетерминистский или вероятностный алгоритм) и так называемого расплывчатого алгоритма. Если в классическом (абсолютном) алгоритме и алгоритме сводимости (решение задачи здесь заключается в сведении ее к уже решенным) детерминация достаточно жестка и однозначна, то алгоритм с выбором шагов носит вероятностный характер, и реальная практика научно-исследовательской деятельности заставляет вводить такого рода алгоритмы. Субъект может пользоваться недетерминистскими алгоритмами потому, что, обладая определенной системой ценностей и целей, он совершает акты свободного (т. е. не предписанного заранее) выбора, и альтернативы в этом выборе, при всем их «равноправии» в алгоритме, для человека не равнозначны.

Концепция нечетких, расплывчатых алгоритмов, разработанная известным математиком Л.А. Заде, позволяет обратиться к ситуации, где не только существует выбор, но могут быть не указаны и правила принятия решения. Это значимо для выражения специфически человеческих феноменов, в частности неопределенности, неточности, свободного выбора на основе ценностных ориентаций, что имеет место прежде всего в социально-гуманитарном знании. Очевидно, что в реальных актах познавательной активности субъекта ценностно обусловленные, творческие, эвристические, с одной стороны, и жестко детерминированные, алгоритмические начала — с другой, тесно переплетены и с необходимостью дополняют друг друга. В то же время активность субъекта познания не может быть сведена к этим процедурам, выбор всегда предполагает уже сложившуюся ситуацию и содержащиеся в ней решения проблемы. В полной же мере активность субъекта (как свобода воли и свобода творчества), основанная не только на знании, но и на системе ценностей, интуиции, продуктивном воображении, есть не столько выбор в данной ситуации, сколько выход за ее пределы и создание новой ситуации выбора и принятия решений.

В отечественной науке сегодня существуют определенные проблемы, обусловленные необходимостью сочетания организации (регламентации) и свободного творчества ученых, обладающих своей системой ценностей и стремлением к самостоятельному выбору тем и путей их исследования.

Это хорошо иллюстрируется опытом работы и положением дел в таких известных фондах, как Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ) и Российский гуманитарный научный фонд (РГНФ), где стремятся найти оптимальное сочетание двух тенденций: организационно-контролирующей со стороны государственных структур и свободно-творческой — ученых — соискателей грантов. В науке в целом оптимизация и повышение эффективности научных изысканий, с одной стороны, требуют управления и координации, организованности и планирования исследований, т. е. предполагают максимум определенности в выборе цели и средств, а с другой — достаточно жесткая регламентация (планирование и организация деятельности ученых), ограничивая свободу выбора цели и средств, дает ряд отрицательных результатов.

По данным зарубежных социологов, технологический способ организации науки, наряду с успехом на первых шагах, вызванным не в последнюю очередь значительным притоком капиталов, приводит затем к резкому возрастанию стоимости исследования и замедлению выпуска научной продукции, к атрофии творческих черт и унификации мышления вследствие стандартизации. Выяснилось, что работники, отождествляющие свои интересы с интересами организации, оказываются в то же время и наименее ценными для нее; что возможность обезличенного подхода к таланту, существование науки без ярких индивидуальностей и их творчества, но только за счет удачно осуществляемой организации есть не более чем иллюзия. Обнаружились глубокие внутренние связи между свободой выбора ученым той или иной научной проблемы, способов ее решения и успехом развития науки в целом. Ориентированный на фундаментальные исследования ученый в свободном выборе проблем отражает объективные потребности самого научного знания, логику его развития, организация же большей частью исходит из прикладного значения исследования и не всегда учитывает собственно научные интересы и перспективы.

Наука находится в одном пространстве культуры и общества со всеми другими видами деятельности, которые преследуют свои интересы, подвержены влиянию власти, идеологий, политического выбора, требуют признания ответственности — отсюда невозможность нейтральности и отстраненности для самой науки. Но вместе с тем один вид нейтральности должен быть сохранен — нейтральность науки как знания, которое требует объективности и определенной автономии.