Аргументы эволюционной эпистемологии в защиту познаваемости

Обширные исследования в первую очередь зарубежных, а также отечественных ученых в этой области позволяют вычленить главные аргументы в пользу принципа доверия человеку познающему, одновременно подчеркнув их относительный характер. Вся -аргументация от эволюционной теории познания базируется на следующих исходных посылках: человек принадлежит природному миру и должен рассматриваться наряду с другими его составляющими; само приспособление к этому миру и вся жизнь человека суть процесс познания; модели эволюции и самоорганизации сложных систем необходимо применять и к познавательной деятельности человека, который является одной из таких систем.

Размышляя о доверии познающему субъекту, необходимо исходить из взвешенного методологического положения «гипотетического реализма» (Д. Кэмпбелл) о том, что следует опираться на предположение о существовании реального мира, структуры которого могут быть частично познаны, состоятельность же самого предположения может быть проверяема. К. Лоренц и Г. Фоллмер также полагают, что наши знания — это не «абсолютные истины», но «рабочие гипотезы», которые мы должны быть готовы сменить, отбросить, если они противоречат новым фактам, и тем не менее познающий человек каждый раз продвигается вперед, углубляя и уточняя свои знания о реальном мире. При таком подходе снимаются неоправданные ожидания полного совпадения или полного несовпадения реального мира и нашего представления о нем и, соответственно, познавательная деятельность субъекта и доверие ему не оцениваются эталоном «абсолютной истины».

Другой аргумент за доверие человеку познающему говорит о том, что познавательные способности человека — продукт эволюции, они являются врожденными и наследуемыми, независимыми от индивидуального опыта. При этом, по Фоллмеру, формы созерцания «соответствуют миру как субъективные, внедренные в нас задатки и их использование точно согласуется с законами действительности просто потому, что они сформированы эволюционно в ходе приспособления к этому миру и его законам». Субъективные познавательные структуры хотя и не в полной мере, но согласуются с объективной реальностью, что и делает возможным выживание человека. Таким образом, этот аргумент говорит о том, что доверие познающему субъекту подкрепляется существованием эволюционно сформированных познавательных органов и способностей человека, ориентирующихся на объективные свойства, структуры и закономерности действительности. Человек хорошо оснащен для познания, большинство программ уже встроено с рождения, например пространственное видение — способность интерпретировать изображение двумерной сетчатой структуры трехмерным образом; или чувство постоянства, которое позволяет распознавать уже знакомые объекты, а тем самым «объективировать» мир, абстрагировать, строить классы и понятия.

Все это говорит о неполной природной гарантированности успеха познавательной деятельности, но вместе с тем и об объективной соотнесенности с реальным миром когнитивных способностей и познавательных практик человека. Лоренц утверждает, что человек обладает фундаментальной способностью в той или иной мере учитывать, компенсировать и даже исключать (выводить за скобки) влияние внутренних (физических и ментальных) состояний и переживаний на познание внешней действительности. Однако соотнесенность этой способности и складывающегося образа действительности напоминают то, что знает о мире и своей добыче грубый примитивный охотник, т. е. только то, что представляет практический интерес. Но этому знанию наших органов чувств и нервной системы мы можем доверять. Фиксируя постоянные и принципиальные свойства познаваемого предмета, познавательный аппарат способен отражать объективное в этом предмете «адекватно выживанию», определенно соответствуя реальности. Взаимно-однозначное подобие субъективных форм познания и объективных параметров реального мира в полной мере подтверждается исследованиями. Фоллмер поясняет эту ситуацию в понятиях «проективной теории познания», которая отрицает возможность дедуктивного следования от образа к изучаемому предмету, не настаивает на получении образа как копии реального мира, что характерно для теории познания как отражения, но говорит о взаимозаменяемости объекта и образа, согласовании образа и объекта лишь в отдельных аспектах, в конечном счете о возможности получения из образа лишь гипотетической информации об объекте. Итак, каждое восприятие, каждая «проекция» — это правомерная попытка реконструкции реального мира, которая носит, разумеется, гипотетический характер, требует проверки и доказательства или опровержения. Эволюционное учение о познании, по существу, подтверждает принципиальные положения теории познания как отражения, которые близки к естественнонаучному объяснению возможности познания, но в то же время существенно их корректирует, поскольку делает базовыми понятиями «проективность», «изоморфизм», «гипотетический реализм».

Вместе с тем в эволюционной эпистемологии, показывающей, как формируются условия достоверного человеческого знания, осознается ограниченность органов чувств, а также исходных образов восприятия и повседневного опыта. И это оправдывает возникновение и дальнейшее существование такого значимого направления в философии, как скептицизм. Доверяя человеку познающему, следует помнить, что наш познавательный аппарат «адекватен» для тех условий, в которых он был развит в ходе эволюции, однако он может не соответствовать более поздним реальностям и не всегда годится для правильного понимания каждой из них. Еще недостаточно осмыслен также тот факт, что познающий человек реализует свои возможности в «мире средних размерностей», мезокосме, что и евклидова геометрия, и физика Ньютона, по-видимому, соответствуют этому миру. Никто из представителей скептицизма не располагал информацией о том, что познавательные структуры человека в ходе эволюции были адаптированы к реальному миру, а гносеологи Локк, Юм, Кант создавали, по существу, теорию познания «мира средних размерностей», не предполагая ее ограниченности этим миром и не осознавая, что только научное познание таит в себе возможности преодоления мезокосма, может вырваться за пределы такого мира.

Следует отметить, что неукоснительное требование теории познания как теории отражения постоянно сверяться с чувственным опытом и с практической деятельностью неявно говорит о непонимании пределов мира средних размерностей, в которых существует человек, об абсолютизации его чувственно-практических возможностей. Это находит выражение также и в том, что при познании и обучении не учитывают, что без соответствующего осмысления применяются повседневный язык, язык классической науки и классическая логика, сформировавшиеся именно для описания мира средних размерностей. Эти явления, а также неоправданно преувеличенные ожидания, в частности получения «абсолютно истинного», а не гипотетического знания, ведут к пессимизму и скептицизму, отрицанию возможности достоверного знания и разрушают доверие к человеку познающему. Однако сегодня познание развивается в новых условиях, включающих не только природные факторы, но деятельность человека в обществе и новый уровень развития его мышления и специальных познавательных средств. Познание, кроме того, носит кооперативный характер и базируется на интерсубъективной, коллективной деятельности. С этой точки зрения коллективные конструкты науки намного ближе к действительности, чем индивидуальный опыт как приблизительное «грубое знание». Обращение науки к опытным данным значительно расширяется, выходя далеко за пределы средних размерностей в сферы микромира или космоса, резко возрастает информация, существенно уточняются получаемые данные. Разумеется, эволюционная эпистемология предстает, по существу, только в качестве естественнонаучной концепции эволюции познавательных способностей и никак не может рассматриваться в роли философской теории познания, тем более что развитие познавательных способностей — это коэволюционный процесс, в котором культура с момента ее возникновения играет не менее фундаментальную, чем природа, роль в развитии человеческой способности адекватно воспринимать мир. Но в любом случае эволюционная эпистемология дает существенные основания для утверждения принципа доверия субъекту.