Проблематизация знания и вопросно-ответные процедуры

Философско-методологический анализ постановки проблемы как первоначального этапа в научном исследовании может быть дополнен рассмотрением операций и процедур, имеющих прикладной характер и распространенных на все формы мыслительной деятельности в целом. «Не существует метода, который позволил бы научиться спрашивать, научиться видеть проблематическое» (Гадамер), поскольку искусство вопрошания — это и есть искусство мышления, т. е. не может быть «навыка», но возможно научиться понимать саму природу и структуру вопроса, его основания, предпосылки и правильную постановку. Уже в «логике вопросов и ответов» Коллингвудом сформулированы необходимые принципы проблематизированного мышления. Исходя из идеи Платона: мышление — «диалог души с самой собой», он понимал мышление как «процесс постановки вопросов и получения на них ответов, причем второму предшествует первое — некий Сократ, заложенный в нашей душе».

Коллингвудом введен «принцип коррелятивности между вопросом и ответом», который состоит в следующем:

—конкретный детализированный ответ может быть получен только на конкретный детализированный вопрос; общий расплывчатый вопрос породит такой же ответ;

—противоречие может быть понято как противоположные ответы на один и тот же вопрос;

—если значение предложения соотносится с вопросом, на который оно отвечает, то и его истинность должна быть соотнесена с ним же. «Значение, совместимость, противоречие, истинность и ложность — все это не относится к предложению как таковому, предложению самому по себе; все это относится к предложениям как ответам на вопросы», коррелятивным им;

—истина не является атрибутом отдельного предложения или даже их комплекса, но только комплекса, состоящего из вопросов и ответов. Нельзя называть предложение истинным или ложным, бессмысленным или осмысленным, если мы не знаем вопроса, на который оно послужило ответом, — положение, которое должен помнить каждый «критик», обязанный точно реконструировать вопросы (см.: Коллингвуд Р.Дж. Идея истории. Автобиография. М., 1980. С. 340-346).

Гадамер опирался на идеи герменевтики об открытости, выражающейся в вопрошании и вопросе. Платон совершил «глубочайшее открытие», обосновав в диалогах вопреки общепринятому мнению, что «вопрос труднее ответа», что тот, кто полагает себя знающим, вообще не способен спрашивать, а осознать свое незнание всегда мешает господствующее мнение, подавляющее спрашивание. Особое внимание Гадамер уделяет анализу природы вопроса, показывая, что «подлинный вопрос требует открытости», которая вместе с тем предполагает «определенную ограниченность горизонтом вопроса», иначе он расплывчат и неопределенен, т. е. он «не поставлен». Постановка вопроса предполагает фиксацию несомненных предпосылок, позволяющих увидеть, что должно быть решено, поскольку «сущность знания заключается в том, что оно не только выносит правильное суждение, но одновременно с этим и на тех же основаниях исключает неправильное». По Гадамеру, знать одновременно означает познать противоположное; спрашивать — значит раскрывать, делать явным, испытывать чужое мнение, преодолевать господство расхожего мнения, которое может «замять вопрос». Интерпретация, истолкование как «беседа с текстом» — это не просто метафора, но восстановление изначальной «смыслокоммуникации», живого «сейчас» разговора, «изначальной формой которого всегда является вопрос и ответ».

В текстах Канта уже присутствовало разделение на метафизические и педагогические вопросы. Гадамер рассматривал различие педагогических и риторических вопросов, при этом сложность и парадоксальность педагогических вопросов состоит в том, что они, по существу, представляют собой «вопросы без действительно спрашивающего», так как учитель знает ответ и проверяет лишь знание ученика. Риторический вопрос, например «разве не прекрасна природа осенью?», передающий в вопросительной форме, подобно повествовательному предложению, сообщение о чем-то, лишен не только действительно спрашивающего, но и действительно спрашиваемого. Гадамер также показал «исторический» характер вопросов и «историчность» их понимания: вопросы не тождественны в разное время и в разных обстоятельствах. Что касается вопросов в собственно исторических текстах, то Гадамер вслед за Коллингвудом полагал: «мы поймем историческое событие лишь в том случае, если реконструируем вопрос, ответом на который и были в каждом данном случае исторические действия тех или иных лиц» (Гадамер Х.-Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988. С. 436). В современной логике вопросов и ответов, или интеррогативной логике, четко фиксируется связь между вопросом и ответом, определяется, что может считаться полноценным ответом, выделяются следующие основные классы вопросов: альтернативные вопросы, в которых уже перечислено конечное множество альтернативных ответов, например, «работаете вы или не работаете?»; ли-вопросы (альтернатива подразумевается), например «нравится ли вам ваша работа?»; частные, или специальные, вопросы, т. е. вопросы, введенные при помощи вопросительных слов «почему», «где», «когда» и др., например «почему вам нравится ваше работа?». Особое место занимает анализ предпосылок каждого вопроса.

Как отмечает Г.В. Сорина, «вопрос всегда явным образом детерминирует ответ». Это определяется тем, что «несущей конструкцией в структуре любого вопроса является его явная предпосылка, благодаря которой... любой вопрос является своеобразной формой утверждения. Явная предпосылка вопроса представляет собой ту исходную базовую информацию, которую спрашивающий закладывает в вопрос». Кроме того, «фактически структура вопроса, оказывая явное влияние на возможные варианты ответов, вместе с тем очерчивает и семантическое поле поиска возможных вариантов ответов». В этой и других работах Сорина тесно связывает основные особенности критического мышления с его вопрошающей установкой и обосновывает важную мысль: «вопросы в рамках критического мышления направлены на уточнение основных тезисов и аргументов обсуждаемых проблем, элиминацию возможных ошибок в рассуждениях, проверку качества проводимой аргументации в целом. В свою очередь, вопросно-ответные процедуры являются необходимым инструментом понимания и объяснения, интерпретации и оценки, анализа и синтеза. <...> Овладение техникой критического мышления, вопросно-ответных процедур имеет большое практическое значение» (Сорина Г.В. Вопросно-ответная процедура в коммуникативном действии: практичность и функциональность // Вестник Российского философского общества. 2000. № 4. С. 55-60).