Комментарий
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118
119 120 121 122 123 124 125 126 127
Дюэм считал, что результатом прогресса в науке может стать некий грядущий идеал научного знания. Эта мысль порождена временем, в которое он работал, — конец XIX — начало ХХ века. То были годы радужных надежд. Наряду с этим Лакатос говорил о необходимости выявлять возможности для реального прогресса в соперничестве между исследовательскими программами; это противоречило релятивистской позиции Фейерабенда.
Карл Поппер доказывал, что при наличии выбора среди теорий, объясняющих какое-то явление, следует предпочесть ту, которая лучше подтверждена, легче проверяема и связана с верными концепциями. Другими словами, необходимо остановиться на теории, наиболее
пригодной для решения текущих задач. Причем так надо поступать, даже если известно, что теория на самом деле ложная!
Теперь настала очередь задать вопрос: как подобное прагматическое отношение может сказаться на положении и предназначении теорий? Прежде всего, они служат орудиями, изобретаемыми нами ради постижения мира. О них судят по эффективности объяснения того, что случилось, или по предсказанию того, что случится.
Итак, теории находятся вовсе не «вовне», ожидая своего открытия. Они есть людские творения, подручные средства в ходе постижения мира.
Поппер назвал их «орудиями мышления». Ни одна из теорий не может быть абсолютно достоверной, не имеет полного и окончательного доказательства своей истинности.