ИНСТРУМЕНТАЛИЗМ

Одной из характеристик добротной научной теории, по мнению Куна, является ее плодотворность, то есть способность делать точные прогнозы, ее практическая пригодность как подручного средства науки. Он утверждал, что главным для науки является ее умение решать головоломки. Если теория позволяет это сделать, она полезна и развивается; если же терпит провал, то ученые обращаются к другой.

Отсюда, если мы не в состоянии определить, верна ли теория, то, по крайней мере, можем проверить, что она способна сделать для нас. Говоря об индуктивном методе (с. 88—90), мы отмечали, что формулирование и проверка основанных на теории гипотез — обычный способ ее научной оценки. То есть, согласно инструменталистскому подходу, теории являются средством прогнозирования.

Наука склонна прагматически подходить к истине, а не абсолютизировать ее. У нас не может быть уверенности в том, что какие-то из теорий полностью правильны, но мы знаем, что, по всей вероятности, они в итоге будут заменены лучшими. Поэтому нам приходится довольствоваться наиболее практичным из способов постижения мира, даже если у него есть определенные недостатки.

Данный взгляд далеко не нов. Гелиоцентрическая картина мира Коперника стала удобным средством расчета движения планет, пусть даже представлялась ложной сама по себе. Утверждение Осиандера3 (1498—1552) о том, что теория есть лишь полезное орудие для облегчения расчетов движения планет, — это пример инструменталистского подхода к научным теориям. Действительно, из-за трудностей в доказательстве истинности теории Коперника разумнее было принять подобную точку зрения.

Итак, мы можем подразделить научные теории с точки зрения их «активной» и «пассивной» роли. Пассивная роль соответствовала бы традиционному эмпиризму, где теория отражает запечатление данных опыта в нашем уме. При активной же роли теории разум воспринимает данные чувств и работает с ними, выдвигая гипотезы и испытывая их, стремясь выразить опыт в суждениях, которые укладывались бы в прежние представления.

На философском языке об активной роли теории заговорил еще Кант. Он утверждал, что категории, посредством которых мы постигаем опыт, например пространство, время и причинность, не предопределяются неким образом «вовне», в свидетельствах наших ощущений, а налагаются на наш опыт рассудком. Они служат тем орудием, с помощью которого ум упорядочивает то, что поступает к нему от органов чувств. Но были и такие мыслители, в частности французский математик, физик и философ Анри Пуанкаре4 (1854—1912), которые шли дальше и считали, что разум играет еще более активную роль, создавая схемы, позволяющие нам понять данные опыта.

Дюэм в начале ХХ века оценивал теории, исходя из инструменталистских понятий. Однако он полагал, что мы неизменно выстраиваем концепции для определения реальности, надеясь в итоге отыскать объективную теорию, которая отразит реальность такой, какая она есть. С учетом этого даже при инструменталистском подходе сохраняется цель обретения совершенного знания о мире.