Послесловие

В эпоху объективного сближения различных правовых систем и

выдвижения прав человека в качестве критерия формирования

любой правовой материи «необходимо отказаться от

догматизированного постулата об особой роли государства в

международных отношениях».1 На смену этому подходу, по

верному мнению Д. Нурумова, должен прийти новый, более гибкий

и отражающий «приоритет прав человека как предельного

основания права».2

Об этом утверждает и В.С. Нерсесянц, когда пишет, что «согласно

новым представлениям о ценности права, права и свободы

человека и гражданина имеют общерегулятивное императивно-

правовое значение и выступают как основной критерий для

определения качества законов и организации и деятельности […]

государства…».3

Первичной естественной правосубъектностью обладает человека,

все остальные субъекты – вторичны, в том числе и государства.

Последние метко определены как «правовые фикции, правом же

созданные и вне права не существующие».4

«Суверенитет государств обладает известной условностью.

Полновластие государства ограничено правами человека и

народа».5

В статье о международно-правовом закреплении статуса

Верховного комиссара ООН по правам человека, Г.Е. Лукьянцев

пишет, что на итоговый текст резолюции 48/1416 наложила свой

отпечаток «борьба двух тенденций – стремления государств

защитить свои интересы и осознания необходимости укрепления и

повышения эффективности межгосударственного сотрудничества в

правозащитной сфере».7 Об этом свидетельствует, например, п. 3

постановляющей части резолюции, где говорится о том, что

Верховный комиссар ООН по правам человека должен действовать

«в рамках Устава Организации Объединенных Наций, Всеобщей

декларации прав человека, других международных документов в

области прав человека и международного права, включая

обязательства уважать в этих рамках суверенитет,

территориальную целостность и национальную юрисдикцию

государств».1

В целом, на основании анализа универсальной система защиты

интересов государства и личности, следует вывод о том, что,

несмотря на многочисленные международно-правовые акты,

регламентирующие прав человека, уровень защиты интересов

государства гораздо выше.