Внезаконодательное регулирование внешнеэкономических отношений
Развитие внешнеэкономических отношений, расширение дого-
ворных хозяйственных связей и соответствующей правопримени-
тельной практики обнаружили в отечественном праве проблему,
обсуждаемую за рубежом уже более четырех десятилетий, – про-
блему правовой природы, места и значения нормативных источни-
ков так называемого «негосударственного» происхождения.
В последнее время чрезвычайно широкое распространение в
сфере международных экономических отношений получили доку-
менты, именуемые типовыми контрактами, общими условиями,
сводами единообразных правил, общими принципами, кодексами
поведения и т.д. Эти документы, разрабатываемые различными
организациями из деловых кругов, имеют «негосударственное» про-
исхождение и содержат единообразные правила поведения в раз-
личных областях хозяйственных отношений, не являясь при этом
законодательством в его традиционном понимании.
Для обозначения названных явлений И.С.Зыкин предложил
использовать термин «негосударственное регулирование». «Это
предложение, – пишет И.С.Зыкин, – базируется на мнении о том,
что целесообразно различать предписания, являющиеся результа-
том нормотворческой или правоприменительной активности госу-
дарств или их органов (такие, как нормы международного догово-
ра или национального законодательства, решения государственных
судов и т.д.), и положения, возникающие в процессе деятельности
самих участников делового оборота или организаций, их объединя-
ющих, либо в связи с такой деятельностью (обычные правила, до-
говорные условия, арбитражная практика и др.)».
Предпочтительность названного термина, с точки зрения
И.С.Зыкина, в том, что уже из него самого явствуют характер-
ные отличительные черты рассматриваемых явлений, а именно:
во-первых, они в определенных случаях могут оказывать регу-
лирующее воздействие на отношения в области международной
торговли и, во-вторых, они не относятся к обязывающим госу-
дарственным предписаниям1.
С тех пор термин «негосударственное регулирование упот-
реблялся еще некоторыми авторами2. Дж.К.Мосс употребляет в
том же контексте термин «ненациональное право», подчеркивая,
однако, условность термина и тот факт, что «единственным под-
линным ненациональным правом является международное пуб-
личное право»3.
Надо сказать, что И.С.Зыкин впервые в советской науке сис-
темно исследовал указанные документы применительно к между-
народной частноправовой проблематике4. В то же время фено-
мен правовых источников, не обязанных своим появлением госу-
дарству, держали в поле зрения общая теория права, а также
международно-правовая доктрина5.
Следует согласиться с И.С.Зыкиным в том, что обычаи, ко-
дексы поведения, типовые проформы и иные подобные разработки
представляют собой правовые формы, характер и признаки кото-
рых не совпадают с характером и признаками источников, занима-
ющих в отечественном праве доминирующие позиции, – международного договора и нормативно-правового (законодательного) акта.
Однако предложенное обозначение данной категории актов – «не-
государственное регулирование» – представляется не вполне удач-
ным по следующим основаниям.
Автор анализируемой позиции прямо включает в категорию
источников «негосударственного происхождения» типовые контрак-
ты, своды единообразных правил, общие условия и другие доку-
менты данного логического ряда. Кроме того, он, по сути дела, до-
полняет названную категорию контрактными положениями и
практикой международных коммерческих арбитражей, хотя в
тексте об этом прямо не сказано. «Нуждается в дальнейшем тео-
ретическом осмыслении существенная роль не только обычаев и
обыкновений, – пишет И.С.Зыкин, – но и отступающих в дозволен-
ных пределах от нормативных актов контрактных положений, кото-
рые базируются зачастую на типовых проформах, но могут носить
и специфический характер, а также практика международных ком-
мерческих арбитражей... При всех различиях их объединяет то, что
все они не исходят непосредственно от государства или государств,
хотя и допускаются ими»6.
Автор упоминает также «решения государственных судов», но
относит их, наряду с нормами международного договора или наци-
онального законодательства, к «результатам нормотворческой или
правоприменительной активности государств или их органов», т.е.,
в контексте работы, к категории, противоположной предлагаемому
им термину «негосударственное регулирование».
В то же время круг источников, чьи признаки не позволяют
включить их ни в категорию международных договоров, ни в кате-
горию законодательных актов, – гораздо более широк. На наш взгляд,
сюда следует отнести также доктрину, которая «начинает испол-
нять роль норм права в переломные моменты развития общества,
когда ни сам народ, ни его официальный представитель – государ-
ство, никакие иные социальные субъекты не в состоянии сформу-
лировать достаточное количество правил поведения для регулиро-
вания правовых по своей природе общественных отношений»7.
Далее, особое место в системе регулирования внешнеэконо-
мических отношений занимают международные договоры, в кото-
рых взятое за «точку отсчета» национальное государство не уча-
ствует. Роль их в правовом регулировании внешнеэкономических договорных отношений практически не отличается от роли типовых
проформ или сводов единообразных правил: они «выходят на сцену»
чаще всего тогда, когда стороны включают в текст своего контракта
соответствующую ссылку. И судебная, и арбитражная практика в
таких случаях твердо придерживаются правила об обязательности
для суда такого выбора сторон8. Подпадают ли указанные источни-
ки под понятие «негосударственное регулирование», – ведь своим
происхождением нормы этих договоров обязаны государствам?
Тесно связана с рассматриваемым вопросом проблема так
называемого права «lex mercatoria», источниками которого явля-
ются, по мнению сторонников концепции, международные конвен-
ции, модельные законы для государств, разработанные на между-
народном уровне, международные обычаи и обыкновения, типовые
контракты, транснациональные кодификации, рекомендательные
документы международных организаций, арбитражные решения и
т.д.9. Очевидно, что понятие «негосударственное регулирование»
не вполне отражает многообразие правовых явлений, выходящих
за рамки международного договора и внутреннего закона.
Следует учесть также и тот факт, что на сегодняшний день в
литературе и законодательстве понятие «государственное регули-
рование» употребляется для обозначения административного
управления в сфере внешнеэкономической деятельности, или, ины-
ми словами, вмешательства государственного аппарата во внеш-
неэкономические процессы. Правотворческая деятельность госу-
дарства обозначается не как «государственное», а как «правовое»,
или, в данном контексте, «законодательное регулирование». По-
этому для обозначения рассматриваемого юридического феноме-
на можно предложить более предпочтительный, на наш взгляд, тер-
мин «внезаконодательное регулирование». Таким образом, по-
лучится, что международно-правовые договоры с участием
национального государства и его внутреннее законодательство со-
ставляют законодательное регулирование внешнеэкономических
отношений; при этом сюда же, на наш взгляд, следует отнести и
иностранное право, применяемое к внешнеэкономическим отноше-
ниям в силу национальных коллизионных норм права. Что касается
нормативно-правовых актов, имеющих иное происхождение, – они
образуют систему внезаконодательного регулирования внешне-
экономических отношений. Кроме того, чисто лингвистически, как
представляется, термин «внезаконодательный» заведомо предполагает рассмотрение нормативного документа в связи с его отно-
шением к национальному праву, в то время как термин «негосу-
дарственный» акцентирует внимание только на тот факт, что доку-
мент не обязан своим появлением государству, безразлично – оте-
чественному или иностранному.
Поскольку регулирующее значение актов внезаконодательно-
го происхождения неуклонно возрастает, настоятельно необходимо
уяснить не только их правовую природу, но и то место, которое они
занимают именно в белорусской системе правового регулирования
внешнеэкономических отношений.
На наш взгляд, в систему внезаконодательного регулирования
должны быть включены такие правовые формы, как:
договор, или соглашение, сторон (у И.С.Зыкина – «контракт-
ные положения»);
правовые обычаи, обыкновения, деловая практика;
судебная и арбитражная практика;
доктрина.
Названные категории источников внезаконодательного проис-
хождения объединяют все многообразие документов, называемых
в связи с рассматриваемой проблематикой: типовые (модельные)
законы, проформы договоров, кодексы поведения, своды единооб-
разных правил, транснациональные кодификации, комментарии су-
дебной и арбитражной практики и др.
В связи с этим, очевидно, можно говорить о четырех различ-
ных формах внезаконодательного регулирования: договорном (кон-
трактном), обычном, прецедентном и доктринальном регулирова-
нии внешнеэкономических отношений. Кроме всего прочего, это
соответствует принятой в теории права классификации источников
права, не вызывая необходимости «ломать» традиционный подход.
Итак, договорное регулирование является специфической осо-
бенностью гражданского права и продолжением действия частно-
правовых методов регулирования, в том числе свободы договора и
автономии воли сторон. Предоставленная сторонам гражданского
правоотношения возможность самостоятельно устанавливать пра-
ва и обязанности по договору дает основание для включения дого-
вора в систему иных форм правового регулирования, параллельно
(или в иерархической соподчиненности) с законодательством.
Договорное регулирование, как и любая другая форма право-
вого регулирования, имеет свои пределы, обусловленные степенью
императивности законодательства. Следует отметить, что во внеш-
неэкономической сфере эти пределы гораздо более широки, нежели
в рамках национального гражданского права.
Во-первых, в отличие от внутриэкономических хозяйственных
договоров, во внешнеэкономических сделках стороны вправе са-
мостоятельно избирать применимую к их отношениям правовую
систему. Это позволяет сторонам уходить от неудовлетворитель-
ного, с точки зрения их интересов, национального законодательства.
Кроме того, если избранное сторонами право допускает большую
свободу договора, нежели национальное, такой выбор дает допол-
нительные возможности для самостоятельного регулирования от-
ношений по контракту.
Во-вторых, специфика внешнеэкономических отношений (а
именно, отсутствие единого для всех или ряда государств регули-
рования соответствующих вопросов) обуславливает возрастание
роли принципа автономии воли сторон в указанной сфере. Практи-
чески это означает, что законодательство любого государства по-
ощряет самостоятельное контрактное регулирование, осуществля-
емое непосредственно субъектами внешнеэкономических отноше-
ний: чем больше вопросов урегулировано контрактом, тем меньше
в дальнейшем проблем у суда.
В-третьих, договорное регулирование во внешнеэкономичес-
кой деятельности позволяет обеспечить применение международ-
но-правовых договоров или иных международных документов, ко-
торые в силу осторожного отношения к ним со стороны государ-
ства или иных причин формально не действуют на данной территории.
Включение ссылки на такой документ в текст контракта придает
ему юридическую силу для данного правоотношения.
Непосредственное отношение к договорному регулированию
имеют так называемые типовые проформы, к которым относят-
ся как разработки самих участников делового оборота, так и при-
мерные формы контрактов, издаваемые международными органи-
зациями, которые используются в деловой практике как образец, при-
нимаемый за основу при заключении конкретного контракта10. Типовые
контракты призваны облегчить осуществление коммерческих опе-
раций и по возможности учитывают сложившуюся деловую практи-
ку, международное регулирование соответствующих отношений и
национальное законодательство заинтересованных сторон.
Большую известность получили общие условия и типовые кон-
тракты, подготовленные в рамках ООН. Так, например, Европейс-
кая экономическая комиссия ООН, расположенная в Женеве, разработала свыше трех десятков таких документов: на поставку ма-
шин и оборудования, куплю-продажу целого ряда других товаров (в
частности, сырьевых) и др. Значительное количество аналогичных
актов разработано другими организациями в системе ООН, преж-
де всего, ЮНСИТРАЛ11.
Значение типовых контрактов имели в свое время Общие ус-
ловия поставок СЭВ, а также ряд двусторонних ОУП, заключен-
ных между СССР и некоторыми государствами. Наконец, в эту же
категорию следует отнести типовые контракты, разрабатываемые
различными международными профессиональными ассоциациями,
например, Международной федерацией инженеров-консультантов
(ФИДИК), Организацией по координации европейской металлооб-
рабатывающей промышленности (ОРГАЛИМ), Ассоциацией по
торговле зерном и кормами (ГАФТА) и др.
Все эти документы носят рекомендательный характер и при-
обретают юридическую силу для сторон в случае заключения ими
договора на основе определенной типовой проформы либо наличия
в контракте отсылки к тем или иным общим условиям. В результа-
те они становятся договорными условиями и применяются в Рес-
публике Беларусь именно в этом качестве.
Условия типовых договоров могут не совпадать с нормами
права, применимого к конкретному контракту. Если норма нацио-
нального права в этом случае является диспозитивной, то правило
типовой проформы, включенное в контракт, имеет приоритет перед
нормой законодательства. В то же время контрактные положения
не могут противоречить императивным нормам права, применимо-
го к контракту, поэтому в случае такого несоответствия приоритет
имеет императивная норма законодательства. Таким образом, со-
отношение норм законодательства и типовой проформы аналогич-
но принятому в праве большинства государств соотношению права
и договора.
Правовой обычай также является формой правового регули-
рования в сфере внешнеэкономических отношений12. Его место в системе источников права зависит прежде всего от принципиаль-
ного отношения к нему законодателя. Как уже указывалось, бело-
русский Гражданский кодекс не включил обычай в систему источ-
ников гражданского права. Упоминание об обычае содержится лишь
единожды – в статье 1093 раздела «Международное частное пра-
во», где указано, что право, подлежащее применению к отношени-
ям с иностранным элементом, определяется, в том числе, на осно-
вании не противоречащих законодательству Республики Беларусь
международных обычаев. В скобках отметим, что обычай, содер-
жащий коллизионные правила, – настолько большая редкость, что
вряд ли его можно увидеть на практике. А обычаи материально-
правового характера, такие, например, как «Инкотермс», формаль-
но в систему регулирования гражданских отношений Республики
Беларусь не включены.
Любопытно, что в то же самое время Банковский кодекс от-
несся к правовому обычаю более лояльно. Согласно ст.3 Кодекса,
«субъекты банковских правоотношений при осуществлении банков-
ских операций с нерезидентами Республики Беларусь используют
также международные унифицированные правила и обычаи, нор-
мативные акты международных организаций, международные бан-
ковские стандарты и иные международные правовые акты, если
это не противоречит законодательству Республики Беларусь»13.
Таким образом, банковское белорусское законодательство
включает правовой обычай в число источников права, санкциони-
руя их применение к отношениям с участием нерезидентов. Что
касается гражданского права, то здесь применение правового обы-
чая возможно, видимо, только в том случае, если стороны вклю-
чили ссылку на него в свой договор. При этом подлежащий
применению обычай обязательно должен быть тем или иным об-
разом позитивирован, т.е. записан и отредактирован компетентным
учреждением или автором с тем, чтобы можно было бесспорно
судить о его содержании.
Место правовых обычных источников в действующем бело-
русском гражданском праве, таким образом, соответствует до-
говорному регулированию: обычай применяется так, как если бы
его содержание было полностью включено в текст договора. В
банковском праве правовой обычай применяется и без специаль-
ного соглашения сторон параллельно с иными нормативными ис-
точниками.
Наибольшее распространение во внешнеторговой практике
получила транснациональная кодификация торговых обычаев под
наименованием «Инкотермс». Дело в том, что, заключая внешне-
торговый договор, партнеры должны четко распределить между
собой многочисленные обязанности, связанные с доставкой товара
от продавца к покупателю (транспортировка, страхование в пути,
оформление таможенных документов и т.д.). Для единообразного
понимания прав и обязанностей сторон контракта деловой практи-
кой и были выработаны «базисные условия поставки», которые оп-
ределяют обязанности продавца и покупателя по доставке това-
ров, устанавливают момент перехода риска случайной гибели или
порчи товара с продавца на покупателя.
Виды и трактовка базисных условий контрактов в практике
складывались в течение длительного времени и аккумулировали
торговую практику ведущих стран – участниц международной тор-
говли. Базисными указанные условия контракта именуются пото-
му, что в зависимости от избранного сторонами условия рассчиты-
вается базис цены: чем больше обязанностей по контракту лежит
на продавце, тем выше цена поставки, поскольку в цену включают-
ся все действия и связанные с ними расходы продавца.
Каждое базисное условие в процессе его длительного приме-
нения получило собственное историческое наименование: «франко-
завод», «франко-перевозчик», «свободно вдоль борта судна» и т.д.
Эти наименования известны в настоящее время как торговые тер-
мины. Таким образом, под словами «базисные условия поставки»
и «торговые (коммерческие) термины» понимается, по сути, одно и
то же. По своей юридической природе торговые термины (базис-
ные условия поставки) являются правовыми торговыми обычая-
ми. В настоящее время эти обычаи записаны и систематизирова-
ны, что, однако, вовсе не изменяет их обычного (внезаконодатель-
ного) значения.
Большую работу по выработке общего подхода к толкованию
коммерческих терминов провела Международная торговая палата,
обобщившая применяемые в отдельных странах торговые терми-
ны, издав их в виде специального сборника – «Инкотермс»14.
«Инкотермс» (Incoterms – International Commercial Terms –
Международные коммерческие термины) впервые были опублико-
ваны в 1936 году с полным названием «Правила толкования меж-
дународных коммерческих терминов – Инкотермс». Последующие редакции данного документа (в 1953, 1967, 1976, 1980, 1990,
2000 г.) отражали потребность обобщения коммерческой практи-
ки, согласование единообразных правил толкования общепринятых
ключевых понятий и обеспечение их широкого применения. В них
получили отражение и изменения в технике взаимоотношений сто-
рон по договору международной купли-продажи товаров. С этой
целью Международная торговая палата не только последователь-
но публикует «Инкотермс» в различных редакциях, но и обеспечи-
вает потребности коммерческого оборота путем публикации Ком-
ментариев к «Инкотермс». Так, первый Комментарий был опубли-
кован к «Инкотермс 1990», а второй – к «Инкотермс 2000».
«Инкотермс» предназначен для урегулирования правовых воп-
росов, которые не нашли отражения в Конвенции ООН о договорах
международной купли-продажи товаров 1980 г. и не всегда одина-
ково понимаются в разных странах.
Следует еще раз подчеркнуть, что в Беларуси «Инкотермс»
применяется только в том случае, если на него сделана прямая
ссылка в контракте и при этом в контракте не предусмотрено иных
положений, нежели в тексте «Инкотермс». Любопытно, что в Ис-
пании по импортным операциям, на Украине и в Ираке «Инкотермс»
признается нормативным актом15.
Кроме того, при согласовании соответствующего торгового
термина стороны договора купли-продажи должны включить в до-
говор указание на конкретную редакцию «Инкотермс» (2000, 1990 и
т.д.) для уточнения применения именно данной редакции и во избе-
жание применения предыдущих редакций и недопонимания сторо-
нами конкретного содержания того или иного термина. Последняя
редакция «Инкотермс 2000» включает в себя правила толкования
13 торговых терминов.
Кроме «Инкотермс», в системе обычного регулирования вы-
деляются иные своды единообразных правил. Под таким наиме-
нованием рассматриваются в первую очередь публикации Меж-
дународной торговой палаты. Помимо описанных выше «Инкотермс
2000» (публикация №460), это также Унифицированные правила для
документарных аккредитивов (публикация №500); Унифицирован-
ные правила по инкассо торговых документов (публикация №522);
Унифицированные правила по договорным гарантиям (публикация
№325), гарантиям по первому требованию (публикация №458) и некоторые другие16. В эту же категорию относятся систематизиро-
ванные своды морских обычаев Международного морского комите-
та, – например, Йорк-Антверпенские правила по общей аварии17.
Юридическая природа указанных публикаций большинством
авторов определяется как правовой обычай18, поэтому их место в
системе регулирования внешнеэкономических отношений зависит,
как указывалось выше, от отношения национального законодатель-
ства к обычному регулированию. В Республике Беларусь обычаи
гражданско-правового характера применяются судом в качестве
условий договора, т.е. так же, как если бы стороны, заключая кон-
тракт, полностью переписали содержание соответствующей обыч-
ной нормы в свой контракт. Кодификации правовых банковских обы-
чаев Международной торговой палаты применяются к банковским
отношениям с иностранным элементом наравне с законодательным
регулированием с учетом, разумеется, императивных законодатель-
ных предписаний, которые нельзя обойти применением обычая.
Специфика внешнеэкономических отношений обусловливает
существование такой формы правового регулирования, как судеб-
ная (арбитражная) практика, или прецедент. Прежде всего
прецедент будет применен судом в тех случаях, когда коллизион-
ная норма обязывает применить к данному конкретному отноше-
нию иностранное право, которое базируется на прецеденте. Но ука-
занное основание не является единственным. Обилие пробелов и
сложнейших проблем, связанных с толкованием и применением дей-
ствующих нормативных предписаний, обусловили реальное прида-
ние регулятивных функций такой нетрадиционной для отечествен-
ного права форме как судебное решение19. М.М.Богуславский при-
водит даже конкретные примеры, когда советские суды в отсутствие
законодательного регулирования выносили судебные решения с
прямой ссылкой на судебную практику20.
Трудно переоценить практическое значение публикуемых оп-
ределений высших судебных инстанций и авторских комментариев
судебной и арбитражной практики по делам, возникающим из внеш-
неэкономических отношений21.
Доктрина как форма правового регулирования не получила
пока признания в Республике Беларусь ни со стороны законодате-
ля, ни со стороны правоведов22. Тем не менее, представляется, что
регулирующее значение доктринальных предписаний достаточно
велико и пренебрегать им нельзя. Обилие пробелов в гражданском
законодательстве внешнеэкономического направления, лавинообраз-
ное появление все новых и новых правовых отношений в данной
сфере обусловливают возрастание регулирующей роли доктрины.
Юридическая практика знает случаи, когда со ссылкой на доктри-
ну даже принимались судебные решения. Так, в решении Внешне-
торговой арбитражной комиссии при Торгово-промышленной пала-
те СССР по иску английской фирмы «Ромулус Филмс Лтд» к В/О
«Совэкспортфильм» говорилось: «...советское коллизионное право,
в согласии с господствующей доктриной и практикой, не применяет
категории обратной отсылки при разрешении споров по внешнетор-
говым сделкам, за исключением случаев, предусмотренных в зак-
люченных СССР международных договорах». Далее ВТАК в сво-
ем решении ссылается на часть вторую книги Л.А.Лунца «Между-
народное частное право», а также на работы Хелла, Фальконбриджа
и Батиффоля23.
Статья 1095 действующего Гражданского кодекса предписы-
вает применять иностранное право в соответствии с его официаль-
ным толкованием, практикой применения и доктриной в соответ-
ствующем иностранном государстве.
Таким образом, несмотря на отсутствие однозначного подхо-
да в литературе и внятной законодательной регламентации, докт-
рина все же занимает важное место в системе правового регулиро-
вания внешнеэкономических отношений. Разумеется, пределы ее применения ограничены. Прямое применение доктринальных поло-
жений юрисдикционным органом, как представляется, может иметь
место только при соблюдении следующих условий.
1. Доктрина применима только в качестве источника частного
права.
2. Данное конкретное отношение не урегулировано договором,
заключенным между сторонами.
3. Полностью отсутствует законодательное регулирование
(имеется пробел в праве).
4. В силу полного отсутствия законодательного регулирования
данного вида отношений отсутствует также возможность приме-
нения аналогии закона.
5. Применение аналогии права в смысле статьи 5 Гражданско-
го кодекса затруднено в связи с новизной и неоднозначностью пра-
воотношения.
Иными словами, доктрина может быть применена только при
абсолютном отсутствии позитивных правовых предписаний по дан-
ному конкретному частноправовому вопросу.
Если прямое применение доктрины в качестве источника пра-
ва имеет жесткие пределы, то роль научных обобщений и выводов
в повышении эффективности применения законодательства гораз-
до более заметна. Стремительно меняющаяся ситуация в мировой
экономике и международных отношениях, появление все новых и
новых видов договоров и иных правовых актов дают богатую по-
чву для доктринальных разработок24. В то время как законода-
тельство далеко не всегда успевает реагировать на изменение эко-
номических отношений, в научной литературе ответ на конкретный
спорный вопрос можно найти практически всегда. А поскольку
отказ в вынесении судебного решения по тем основаниям, что от-
ношение не урегулировано законодательством, в частноправовой
сфере невозможен, – значение доктрины в рассматриваемой сфере
вообще трудно переоценить.
Остается предметом дискуссий в литературе правовая приро-
да создаваемых на негосударственном уровне документов, кото-
рые иногда собирательно называются «кодексами поведения»25.
Например, Международная торговая палата в 1937 году приняла
Международный кодекс рекламной практики, впоследствии нео-
днократно пересматривавшийся26. Этой же организацией разрабо-
тан ряд кодексов относительно маркетинговой деятельности, в том
числе по продвижению товаров, их продаже по почте, практике не-
посредственных продаж, а также по проведению маркетинговых и
социальных исследований. Международная ассоциация франшизы
издала Кодекс поведения при совершении договоров франшизы,
Международная ассоциация юристов – Правила поведения между-
народных арбитров; аналогичные документы создаются соответ-
ствующими биржами и банковскими ассоциациями.
Еще одной специфической формой внезаконодательного регу-
лирования являются Принципы международных коммерческих до-
говоров, разработанные УНИДРУА в 1994 г.27. Целью этого доку-
мента является установление сбалансированного свода норм, пред-
назначенных для использования в международной торговой
практике. В нем, в числе прочего, нашли свое отражение нормы,
регулирующие общие положения в сфере договорных обязательств,
процедуру заключения договора, его содержание, исполнение, тол-
кование и т.д. Согласно тексту самого документа, Принципы УНИД-
РУА применяются, если в контракте стороны сделали на него пря-
мую ссылку, либо назвали в качестве регулятора отношений по кон-
тракту «общие принципы права» или аналогичные положения. Кроме
того, Принципы УНИДРУА могут использоваться для толкования
и восполнения содержания международных унифицированных пра-
вовых документов и для решения проблем, возникающих в ситуа-
циях, когда установить соответствующую норму применимого пра-
ва оказывается невозможным.
Юридическое значение Принципов УНИДРУА применительно
к правовой системе Республики Беларусь пока не определено. Ду-
мается, что в нашей стране регулирующие функции названный до-
кумент может исполнять в двух случаях.
Во-первых, он будет применяться в том случае, если стороны
сделали на него прямую ссылку в контракте. Однако, несмотря на
приведенные выше положения преамбулы документа, применитель-
но к национальному праву Республики Беларусь совершенно недо-
статочно, если стороны укажут лишь на «общие принципы права»,
«общие принципы и нормы международной торговли» или употре-
бят иные аналогичные выражения, поскольку белорусское граждан-
ское законодательство не предусматривает непосредственного при-
менения судами общей юрисдикции «общих принципов и норм меж-
дународного права» (ст.6 ГК). Если же стороны прямо назовут в
качестве применимого к договору права «Принципы международ-
ных коммерческих договоров УНИДРУА 1994 г.», то они должны
быть применены судом в качестве условий договора.
Второе основание применения Принципов УНИДРУА, обозна-
ченное в самом тексте документа, – для толкования и восполнения
содержания международных унифицированных правовых докумен-
тов и для решения проблем, возникающих в ситуациях, когда уста-
новить соответствующую норму применимого права оказывается
невозможным, – действует, как представляется, и в Республике
Беларусь. Белорусское гражданское законодательство допускает
при отсутствии прямого законодательного регулирования соответ-
ствующего отношения аналогию права. Если допустить, что граж-
данско-правовое отношение «внутреннего» характера может ока-
заться законодательно неурегулированным до такой степени, что
потребуется применение «основных начал и смысла гражданского
законодательства» (ст.5 ГК), то теоретически следует ожидать и
ситуации, когда в той же степени неурегулированным окажется и
внешнеэкономическое частноправовое отношение. В этом случае
национальное гражданское право может и не предоставить таких
«основных начал и смысла», какие требуются для регулирования
правоотношения с иностранным элементом. Именно в такой ситуа-
ции, на наш взгляд, возможным и необходимым является примене-
ние Принципов УНИДРУА в качестве аналогии права, вне зави-
симости от наличия или отсутствия соответствующих ссылок в
контракте. В системе внезаконодательного регулирования в том
виде, в котором она обозначена настоящей работой, их роль будет
приближаться здесь к доктринальному регулированию.
Таким образом, место конкретного нормативного документа
внезаконодательного происхождения в системе правового регули-
рования зависит от того, к какой форме правового регулирования
относится данный документ: договорной, обычной, прецедентной
или доктринальной. Если данный документ представляет собой свод обычаев, то его место зависит от отношения законодателя к обыч-
ному регулированию и соответствует месту обычая в системе на-
ционального права. Если речь идет о типовой проформе, общих ус-
ловиях или ином подобном документе, то в случае включения со-
ответствующей ссылки в контракт они имеют свойства, присущие
договорному регулированию. Точно так же включение в контракт
любого из обычаев придает ему силу договорного условия, и он
будет применен судом в этом качестве независимо от признания
или непризнания данного обычая государством (законодательством).
В случае же, когда данное частноправовое отношение не урегули-
ровано ни законом, ни договором, обычное регулирование также
отсутствует либо не может быть применено в данной ситуации по
тем или иным причинам, т.е. в случае абсолютного пробела, – воз-
можно обращение к судебной или арбитражной практике, а при от-
сутствии практики – прямое применение доктрины как единствен-
ного регулятора возникшего правового отношения. В качестве док-
тринальных источников могут выступать не только авторские
разработки в сфере международного частного права, но и, в зави-
симости от ситуации, разработки специализированных международ-
ных институтов, таких, как ЮНСИТРАЛ, УНИДРУА, ВОИС, МТП
и других.
Итак, в сфере внешнеэкономической деятельности большое
значение приобретают правила, не исходящие непосредственно от
государства или государств. Эти правила создаются в ходе дея-
тельности непосредственных участников делового оборота. Назван-
ное явление обобщенно может быть определено как внезаконода-
тельное правовое регулирование, которое выступает в различных
формах и видах. Среди этих форм выделяются договор, правовой
обычай, судебное решение (прецедент) и доктрина. В качестве
видов могут быть обозначены обычаи и обыкновения; основываю-
щиеся на них, но имеющие собственную специфику: единообраз-
ные своды; договорные условия, в том числе базирующиеся на ти-
повых проформах; кодексы поведения; принципы коммерческих
договоров. Место правовых источников внезаконодательного про-
исхождения в национальной системе регулирования внешнеэконо-
мических отношений определяется той ролью, которая отведена в
национальном праве таким формам выражения юридических норм,
как договор (контракт), обычай, прецедент и доктрина.