§ 2. Тактические приемы и правила допроса потерпевшей

Лучшее, что может сделать во время допроса несовершенно-

летней потерпевшей в суде государственный обвинитель – это дать

ей возможность рассказать об обстоятельствах совершенного пре-

ступления в соответствии с тактическими рекомендациями, изло-

женными нами в предыдущем параграфе. В этом случае она смо-

жет выполнить эту задачу достаточно удовлетворительно, если

только не будет помех сделать это так, как ей проще и удобней.

Следовательно, чем реже ее будут перебивать, тем лучше и тем мень-

ше потребуется вопросов как со стороны государственного обви-

нителя, так и со стороны защиты. Самое главное для государствен-

ного обвинителя – следить за ее показаниями, особенно за тем,

чтобы свободный рассказ не загромождался посторонними обстоя-

тельствами, не имеющими отношения к делу.

Потерпевшая должна излагать свое показание в естественном

порядке, сохраняя в своем рассказе и последовательность времени,

начиная с момента встречи с обвиняемым и заканчивая обстоятель-

ствами совершения преступления. Каждое событие должно быть

помещено в своем естественном месте и каждое существенное об-

стоятельство, заключающееся в физическом, психическом, вербаль-

ном и т.д. воздействиях, сопровождавших это событие преступле-

ния, должны быть переданы в связи с ним; таким образом, все

должно быть изложено по мере хода рассказа. Это достаточно ре-

ально при выступлении взрослой потерпевшей, однако при судеб-

ном рассмотрении уголовных дел об изнасиловании несовершен-

нолетних, безусловно, следует учитывать и возрастные, и

психологические особенности самой несовершеннолетней потер-

певшей, ее речевые особенности и словарный запас. Если этого

государственный обвинитель вместе с педагогом (психологом) не

сумели сделать на этапе подготовки к судебному процессу, рассмот-

рение дела в суде может быть осложнено элементами первичного и

перекрестного допроса, а в отдельных случаях вызвать необходи-

мость в передопросе потерпевшей.

Мы уже упоминали о том, что несовершеннолетней потерпев-

шей достаточно трудно выдержать и предварительное следствие, и

судебное разбирательство. Но если предварительное следствие но-

сило в ее представлении достаточно скрытный характер, то судеб-

ный процесс, хотя и имеющий закрытый статус, естественно пред-

полагает исследование обстоятельств насилия над ней, в

присутствии хотя и ограниченного, но все-таки определенного количества посторонних, незнакомых, ей людей. То, что говорилось

в присутствии следователя, законного представителя и педагога,

сейчас будет открыто исследовано и в присутствии состава суда, и

стороны защиты.

В соответствии с положениями уголовно-процессуального ко-

декса после окончания свободного рассказа первым вопросы по-

терпевшей задает представитель государственного обвинения. Выс-

кажем отдельные тактические рекомендации по данному так

называемому первичному допросу потерпевшей.

Государственному обвинителю прежде всего необходимо оп-

ределиться с тем, какие вопросы следует задать потерпевшей.

Е.Е.Центров указывает наиболее общие обстоятельства, кото-

рые выясняются при допросе потерпевших:

1) сведения об обстоятельствах, предшествующих совершению

преступления (обстоятельства знакомства, характер взаимоотноше-

ний с преступником, данные о преступнике, обстоятельства, при

которых потерпевшая оказалась на месте совершения посягатель-

ства);

2) обстоятельства совершения преступления (где, когда, в ка-

кой обстановке оно было совершено, характер действий преступ-

ника и противодействие ему потерпевшей);

3) сведения о последствиях преступления;

4) сведения о доказательствах или источниках их получения:

а) наличие на теле и одежде потерпевшей следов преступления;

б) возможные следы на теле и одежде преступника – разрывы одеж-

ды, царапины, укусы и т.п.;

5) сведения о психическом состоянии потерпевшей в момент

посягательства и после него, а также об условиях и особенностях

обстановки, при которых воспринималось случившееся;

6) обстоятельства и мотивы подачи заявления о совершенном

преступлении;

7) обстоятельства, могущие повлиять на позицию потерпев-

шей в суде [304, с.139-140].

Исходя из предложенной ранее типовой программы допроса

потерпевшей по делам об изнасиловании, государственный обви-

нитель должен внимательно анализировать содержание свободно-

го рассказа несовершеннолетней потерпевшей. Нет необходимости

задавать вопросы о тех обстоятельствах, которые были полно изло-

жены в ходе свободного рассказа. Как говорят специалисты – не

трогай того, что хорошо. Не стоит «наслаждаться» еще раз ответом

на вопрос, уже полученный ранее, поскольку постановка вопросов относительно выясненных обстоятельств может вызвать у потер-

певшей обратную реакцию, и содержание ответа может быть иска-

жено, чем непременно может воспользоваться сторона защиты.

Все показания, полученные от несовершеннолетней потерпев-

шей в ходе предварительного следствия (в процессе допроса, оч-

ной ставки, проверки показаний, следственного эксперимента),

должны быть сосредоточены в приведенной ниже таблице:

В примечании государственный обвинитель еще на этапе под-

готовки к судебному разбирательству может формулировать про-

грамму допроса по каждому обстоятельству, входящему в предмет

доказывания по конкретной категории уголовных дел.

Перечень обстоятельств, невыясненных в ходе свободного рас-

сказа потерпевшей, должен быть сгруппирован в специальной таб-

лице:

При допросе потерпевшей необходимо всегда сохранять по-

следовательность времени начала осуществления преступления,

последовательности действий обвиняемого и потерпевшей в про-

цессе изнасилования и после окончания. При этом направленность

вопросов должна преследовать не только восстановление времен-

ных аспектов совершения преступления и отдельных фактов, но и

решать вопросы причин и следствий, мотивации действий. Кста-

ти, момент выяснения мотивационной сферы действий потерпев-

шей государственному обвинителю следует определять, исходя из

конкретных материалов дела и особенностей его рассмотрения. Если

у стороны защиты имеются элементы виктимного поведения несо-

вершеннолетней потерпевшей, их лучше рассмотреть в начале допроса ее государственным обвинителем. Если сторона защиты не

выказывает необходимости выяснения данного вопроса в ходе пе-

рекрестного допроса, вопрос вообще задавать не следует. В случае

постановки данного вопроса потерпевшей защитником или обви-

няемым в ходе перекрестного допроса потерпевшей и допущения

ею ошибочного ответа, преодолеть последствия возможно в даль-

нейшем в процессе передопроса ее.

Каждый вопрос, обращенный к потерпевшей, должен не толь-

ко быть понятным и относящимся к делу сам по себе, но и быть

предложенным в такой форме, чтобы быть понятным допрашивае-

мой. Он не должен быть наводящим вопросом, а скорее служить

напоминанием о событии, чем испытанием памяти потерпевшей.

Также важно, как, каким способом и в каком тоне следует ста-

вить вопросы потерпевшей.

Задавая вопросы, государственному обвинителю следует учи-

тывать возрастные и психологические особенности несовершенно-

летней потерпевшей и избегать длинных формулировок. Вопросы

следует предлагать в самой сжатой форме, имея в виду, что они

должны быть вполне понятны не только потерпевшей, но и всем

остальным участникам судебного разбирательства.

Другое важное требование – умение выслушать ответ потер-

певшей до конца. Довольно часто случается, что в то время, как

потерпевшая пытается объяснить какое-нибудь важное обстоятель-

ство, она неожиданно получает следующий вопрос, который пере-

бивает показание, сбивает ее с мысли, не позволяет быстро сосре-

доточиться, результатом чего является вред, количественные и

качественные параметры которого могут быть самыми разнообраз-

ными.

Не следует самому себе противоречить, когда на этапе подго-

товки потерпевшей к суду государственный обвинитель давал ей

одни рекомендации, а сам на процессе не будет их соблюдать.

Анализируя понятие «такт», Г.Г.Доспулов указывает, что оно

нередко сводится к рекомендациям, согласно которым допрос не-

обходимо проводить уверенным, спокойным тоном, не торопиться;

внимательно и спокойно выслушать рассказ допрашиваемого; не

допускать высокомерия, враждебности или заискивания перед доп-

рашиваемым. Подобные рекомендации носят, с его точки зрения,

общий характер и не отвечают специфике следственной деятельно-

сти. «Следственный такт – это проявление профессиональной эти-

ки следователя, его подход к допрашиваемому с соблюдением

нравственных правил и чувства меры» [109, с.100-101]. Он должен слагаться из следующих требований: 1) уважения достоинства

допрашиваемого; 2) чуткого и внимательного отношения к поведе-

нию допрашиваемого и проявлениям его психического состояния;

3) правильного определения собственной процессуальной позиции

на допросе; 4) тактически продуманной помощи в преодолении

психологического барьера, умелого направления допрашиваемого

к волевой и мыслительной активности во время допроса; 5) спо-

койной уверенности и уравновешенности в обращении с допраши-

ваемым; 6) правомерного и тактически оправданного сочетания

делового и эмоционального общения с допрашиваемым [109, с.101].

«Трудно рассчитывать на то, что противник позволит вам за-

давать свидетелю наводящие вопросы, но если он и допустит это,

то в большинстве случаев сделает это не в вашу пользу. Показания,

даваемые по наводящим вопросам, имеют ничтожное значение;

важно не показание свидетеля, а то впечатление, которое оно ос-

тавляет у присяжных. Они всегда относятся недоверчиво к показа-

ниям, исходящим не столько от свидетеля, сколько от стороны.

Поэтому, независимо от нарушения правил ведения дел или прак-

тики судов, следует тщательно избегать наводящих вопросов по

существенным обстоятельствам из чисто тактических соображений»

[94, с.57].

В связи с этим замечанием, имеющим одинаковое значение

как для стороны защиты, так и для стороны обвинения, хочется

остановиться подробнее на характеристике так называемых «наво-

дящих вопросов».

В соответствии с уголовно-процессуальными законодатель-

ствами и Республики Беларусь и Российской Федерации постанов-

ка данного вида вопросов на стадии предварительного следствия

недопустима. В судебном разбирательстве законодательства обоих

государств содержит подобный запрет только при проведении до-

проса обвиняемого (подсудимого). По отношению к остальным уча-

стникам уголовного процесса постановка наводящих вопросов не

запрещается. Но так ли это? И каковы критерии данного понятия?

Что следует относить к наводящему вопросу?

В теории доказательств и в теории допроса существует боль-

шое количество точек зрения на данное понятие и не всегда они

дополняют друг друга, являясьнастолько противоречивыми.

Известный русский процессуалист Л.Е.Владимиров, анализи-

руя английский процесс того времени, указывает, что данный тип

вопросов мешал бы получить показание, вполне добровольное, то

есть данное вне всякого психического влияния допрашивающего.

В английской теории доказательств в качестве основания данного

правила исходят из того, что свидетель, вызванный стороной, и

без того уже «свой», следовательно, наводящие вопросы здесь со-

вершенно неуместны [86, с.362-363]. В качестве вывода Л.Е.Вла-

димиров дал следующее определение данному понятию: «Наводя-

щим вопросом называется вопрос, прямо или косвенно

подсказывающий свидетелю ответ, который от него желают полу-

чить» [86, с.363].

А.Р.Ратинов, рассматривая понятие внушения на допросе, ука-

зывает, что внушающее воздействие могут оказать вопросы, наво-

дящие допрашиваемого на определенный ответ. При этом он, ссы-

лаясь на М.С.Строговича, который противопоставлял наводящим

вопросам такие типы вопросов, как дополняющие, уточняющие,

детализирующие, напоминающие, контрольные, указал, что каж-

дый из них в определенной ситуации также может стать наводя-

щим. Поэтому при постановке вопросов необходимо учитывать не

только их содержание и формулировки, но и их соотношение с той

информацией, которая до этого воспроизведена допрашиваемым

[240, с.187-188].

А.Б.Соловьев под наводящим понимает такой вопрос, кото-

рый в явной или скрытой форме содержит желательный для допра-

шивающего ответ. Являясь своеобразной формой подсказки, такой

вопрос парализует волю допрашиваемого, который понимает, что

следователь пришел к определенному решению и поэтому, начиная

сомневаться в правильности своей позиции по определенному об-

стоятельству, начинает приспосабливать ее к содержанию получен-

ного наводящего вопроса [278, с.47].

«Все российские юристы считают, что наводящие вопросы

запрещены в суде. Однако думается, что российские адвокаты не

должны спокойно относиться к такому положению, необходимо

оспаривать свое право задавать наводящие вопросы. Так, у меня

есть два аргумента в этой связи. Как мне кажется, УПК не содер-

жит прямого запрета относительно наводящих вопросов в суде.

Такой запрет, действительно, существует, но относится к стадиям

предварительного следствия или дознания, которые отличны от

судебного разбирательства дела... На предварительном следствии

требуется установить, что произошло и какое обвинение должно

быть предъявлено. По этой причине следователю не должно быть

разрешено задавать вопросы, которые искажают направление рас-

следования или контролируют ответы свидетелей. Это очень отли-

чается от роли юриста в суде и особенно в состязательном процессе с участием присяжных. Стороны выражают две позиции и дела-

ют это путем контролирования того, что представляется в суде.

Имеет смысл, чтобы они были вправе спрашивать то, что они дей-

ствительно хотят узнать независимо от согласия другой стороны с

фактами, поддерживающими позицию противоположной стороны.

А это может быть сделано только с помощью наводящих вопро-

сов» [58, с.133].

С точки зрения А.Александрова и С.Белова проблема наводя-

щих вопросов не столь однозначна и имеет несколько аспектов.

Прежде всего они отмечают различие между судебным допросом и

допросом на предварительном расследовании. Оно зависит от ус-

ловий диалога между юристом и допрашиваемым; задач, которые

решаются в ходе данного диалога. Все это не может не сказаться на

специфике вопросов.

«На предварительном следствии нельзя отойти от правил ди-

алектики, так как предварительное следствие имеет целью не спор,

а обнаружение истины. Поэтому следователь не должен прибегать

к приемам эристики или софистики. Вопросы, задаваемые на след-

ствии, не должны подсказывать ни свидетелю, ни подозреваемому

не только версию следствия, но и возможность дать неверные по-

казания под воздействием смысла вопроса. Поскольку лицо, доп-

рашиваемое следователем, дает показание о том, что оно может

вспомнить из прошлого, то важно не подсказать ему того, что он

может вообразить, как увиденное им в прошлом. Поэтому след-

ственная частная риторика разрабатывает тактику допроса, кото-

рая должна исключить возможность дачи показаний по воображе-

нию. Поэтому допрос начинается с установления личности

опрашиваемого и ее характеристики, затем следуют вопросы об

обстоятельствах, при которых свидетель мог получить информа-

цию об исследуемом деле. Затем следуют вопросы о самом деле,

построенные так, чтобы двигаться в ответах от большего к частно-

му и конкретному. Такой расспрос с точки зрения речевой этики

ведется по логике, отражающей последовательность совершения

событий, с одной стороны, и последовательность движения от об-

щего к конкретному, с другой. Данное движение смысла еще не

описано формально, но в данном случае правила речевого логоса

как бы управляют правилами этоса, задают правила этоса. След-

ственная риторика сложилась путем критики ошибок. К таким

ошибкам относится применение пыток, морального давления, уг-

роз и неправильного ведения допросов» [260, с.357].

Рассуждая далее, они указывают: «Судебный допрос – основ-

ной способ представления фактов в суде. При этом форма и такти-

ческие приемы судебного допроса отличаются, во-первых, специ-

фическими процедурными условиями получения и обстановкой

судебного следствия (показания даются гласно, открыто в судеб-

ной аудитории, возможно, в присутствии знакомых, родственни-

ков допрашиваемого; допрашиваемый знает, что его речь в суде

воспринимается непосредственно, любые изменения, оговорки вос-

принимаются слушателями, фиксируются в протоколе судебного

заседания); во-вторых, своеобразием показаний свидетелей, обус-

ловленных тем, что они, как правило, в суде дают показания после

того, как их уже допрашивали (беседовали) оперативно-следствен-

ные работники, прокурор, защитник; не исключены воздействия

со стороны обвиняемого, его родственников и сообщников, потер-

певшего и других лиц; в-третьих, во время судебного следствия

процессуальные стороны осуществляют непосредственное психо-

лингвистическое воздействие на свидетелей и их речь в присут-

ствии судебной аудитории, прежде всего во время судебных дей-

ствий, но и помимо них. Допрос в суде имеет целью не столько

получение новой информации допрашивающим, сколько представ-

ление в возможно более убедительной форме фактов, подтвержда-

ющих тезис обвинения. Речь допрашиваемого лица формирует до-

казательственные факты. Поэтому она и становится предметом

борьбы сторон. От ее исхода зависит получение доказательствен-

ной фактуры» [21, с.41-42].

Понятие наводящего вопроса содержит два существенных

признака, которые и делают его недопустимым средством при доп-

росе. Во-первых, наводящий вопрос содержит подсказку ответа –

«наводит на ответ», поскольку в нем, в его базисе содержится опре-

деленная информация. Во-вторых, отвечающий подталкивается к

желательному ответу так называемыми «лингво-психическими»

средствами воздействия, обусловленными грамматической формой

вопроса, а также речевым актом его постановки.

Возможностей указать допрашиваемому на желательный ва-

риант ответа существует много, и зависят они не столько от грам-

матической формы вопроса, сколько от всех контекстуальных об-

стоятельств конкретной судебной ситуации, в которой задается

вопрос.

Согласимся, что вопрос, не содержащий никакой информации,

не влечет за собой полноценного ответа. Поэтому он должен содер-

жать в себе определенную исходную информацию для того, чтобы предоставить отвечающему выбор вариантов ответов. Иногда этот

выбор широк – как в случае с открытыми вопросами «что-вопро-

сы», иногда узок – при постановке закрытых «ли-вопросы». В част-

ности, широкие «что-вопросы», содержат в себе неопределенные

предположения. Раздельные «ли-вопросы» имеют наиболее ярко

выраженную утвердительную направленность. «Правильно поста-

вить конкретный, определенный «ли-вопрос», в котором неизвест-

ное обозначено его известными признаками, можно лишь тогда,

когда в качестве предпосылки вопроса, его базиса, фактической

основы выступает истинное, непротиворечивое, достоверное зна-

ние, суждение-сообщение» [196, с.96-97].

А.Александров и С.Белов вполне обоснованно считают, что

понятие наводящего вопроса надо увязывать с характером вводи-

мой информации. При этом новую информацию в процессе можно

получить через применение широких «что-вопросов», направляю-

щих допрашиваемое лицо, а использование «ли-вопросов», в кото-

рых допрашивающий сам поднимает новые темы, т.е. в базисе зак-

рытого вопроса, в такой ситуации недопустимо, поскольку они будут

иметь ярко выраженный наводящий характер [21, с.42-43].

По целям среди направляющих вопросов предлагается выде-

лить: контрольные, исключающие, утвердительные, ожидательные

(негативные и позитивные), предположительные. Их использова-

ние допустимо как на прямом допросе, так и на перекрестном.

Таким образом, понятие наводящего вопроса следует увязы-

вать с характером вводимой информации. Новая информация, ко-

торая еще не была объектом показаний допрашиваемого лица, мо-

жет вводиться только с помощью так называемых «что-вопросов»,

направляющих рассказ на новые обстоятельства широким спект-

ром грамматических и лексических средств. Применение в этом

случае так называемых «ли-вопросов» как раз и представляет со-

бой основной вариант наводящего вопроса. Применение последнего

типа вопросов может производиться только для детализации име-

ющихся показаний и не более.

При формулировке вопросов к допрашиваемому, считает

А.Б.Соловьев, следует: 1) использовать данные свободного расска-

за; вопросы должны задаваться в его развитие и быть направлены

на его дополнение, уточнение, проверку; 2) в случаях, когда данные

свободного рассказа не позволяют в полной мере установить важ-

ные для дела обстоятельства, вопрос должен быть сформулирован в

общем виде и содержать необходимый минимум ориентирующей

информации и не содержать подсказывающий ответ [277, с.47-48].

Мы уже упоминали о роли специалистов в допросе несовер-

шеннолетних потерпевших. Государственный обвинитель при фор-

мулировании вопросов потерпевшей может воспользоваться их

помощью, которая заключается в адаптации содержания вопроса в

понятном ей смысле. Причем формулировка адаптированного во-

проса перед тем, как он будет задан педагогом или психологом,

должна быть согласована с обвинителем, чтобы требуемое содер-

жание не было искажено. Таким образом, государственный обви-

нитель еще раз подтвердит свое желание помочь потерпевшей (она

не должна его бояться, поскольку их интересы совпадают).

После допроса потерпевшей государственным обвинителем

начинается перекрестный допрос стороной защиты. Как правило,

основная роль в допросе принадлежит защитнику обвиняемого,

профессиональному адвокату или иному лицу, имеющему право

выступать в качестве защитника.

Государственный обвинитель на этом этапе судебного след-

ствия прежде всего должен внимательно следить за ходом данного

допроса, поскольку от его результатов будет зависеть необходимость

использования дополнительных тактических средств и, в частно-

сти, такого средства, как передопрос (или повторный допрос) по-

терпевшей. Для реализации данной рекомендации мы предлагаем

использование специальной таблицы по фиксации вопросов сто-

роны защиты и ответов потерпевшей:

Кроме этого, в ходе перекрестного допроса государственный

обвинитель должен отслеживать постановку наводящих вопросов,

вопросов, носящих некорректный, провокационный, недопустимо

агрессивный характер, реагируя на это требованием к суду отвода

данных вопросов. Следует иметь в виду и тактику постановки пе-

ред потерпевшей одних и тех же вопросов с целью психологиче-

ского внушения определенного ответа, с целью вызвать в ответах

противоречия, которые впоследствии могут быть использованы для

вывода о недостоверности показаний в части или целиком.

В то же время не следует быть слишком поспешным в возраже-

нии против вопросов, задаваемых стороной защиты. Их иногда за-

дают только для того, чтобы вызвать возражение, а цель этого – расставить ловушку, чтобы возражение произвело неблагоприятное впе-

чатление не только на суд, но и на потерпевшую, вызвало у нее нега-

тивные психологические реакции, повлияло на ее показания.

При проведении перекрестного допроса не следует вмешивать-

ся и перебивать сторону защиты, когда потерпевшая допустила

неточность или ответ ее содержит ошибку более значительную. Если

она не исправит содержание своих показаний сразу в ходе этого

допроса, есть возможность это восстановить в ходе передопроса.

Вместе с тем, если допущенная неточность не является существен-

ной, предпринимать передопрос ради этого не представляется не-

обходимым.

Чем может быть полезен перекрестный допрос для государ-

ственного обвинителя так это возможностью выявления допущен-

ных пробелов и слабых мест в тактике обвинения. В ходе этого

допроса сторона защиты может обратить внимание на отдельные

существенные обстоятельства, которые не получили надлежащего

исследования в процессе подготовки к судебному процессу и не

были выяснены в ходе первичного допроса. Государственному об-

винителю следует проанализировать значимость выявленных за-

щитой новых обстоятельств на стратегию обвинения по уголовно-

му делу целиком и тактику обвинения на данном этапе,

определиться с необходимостью и возможностью их выяснения и

объяснения в ходе той или иной стадии данного судебного процес-

са, подобрать средства, направленные на это, выбрав в том числе и

передопрос потерпевшей. Если в ходе перекрестного допроса по-

терпевшая признается в инсценировке преступления или других

подобных обстоятельствах, кардинально влияющих на стратегию

обвинения, у государственного обвинителя есть и процессуальная,

и моральная (нравственная) возможность и обязанность внести

изменения в стратегию обвинения, выбрав среди ранее предложен-

ных наиболее адекватную.

Таким образом, внимательное отслеживание процесса и так-

тики перекрестного допроса потерпевшей стороной защиты при-

водит государственного обвинителя к решению вопроса о необхо-

димости использования такого тактического средства, как

передопрос. К данному действию надо относиться со всей строго-

стью и внимательностью, поскольку его проведение, а равно и от-

каз от него, могут иметь довольно серьезные стратегические и так-

тические последствия. В каких случаях его не нужно использовать?

Главным образом тогда, когда противоречия, оговорки, неточности

и ошибки носят несущественный характер, хотя при всей степени градации взгляд государственного обвинителя на дилемму «суще-

ственный – несущественный» может быть субъективно ошибочным.

Но если существенные обстоятельства не были повреждены или

разрушены в ходе перекрестного допроса, если противоречия но-

сят незначительный характер, от передопроса следует отказаться,

указать на них в судебных прениях, предоставив суду определить-

ся с этими неточностями.

Целью передопроса потерпевшей является восстановление

допущенных ею в ходе перекрестного допроса существенных не-

точностей и ошибок по обстоятельствам, входящим в предмет до-

казывания, демонстрация незначительности, случайного характе-

ра выявленных противоречий, убеждение суда в достоверности ее

показаний.

С чего начинать передопрос? «Начинайте там, где сделан пер-

вый пролом. [Потерпевший], быть может, одним из своих ответов

сказал не то, что хотел сказать; эта злосчастная ошибка могла быть

основанием всей последующей разрушительной работы. В таком

случае, устранив эту ошибку и идя дальше в том же направлении,

вы постепенно, без труда можете починить и все другие разруше-

ния, ею причиненные. В этом, как и во всем прочем, необходимы

строгая последовательность и порядок. Ведите свой ремонт в том

же порядке, в каком противник ломал и сносил ваши постройки.

Получив надлежащее разъяснение в этой стадии процесса, ваши

доказательства могут еще выиграть благодаря временно застилав-

шей их неясности» [94, с.170-171]. И хотя это сказано для адвока-

тов, каждая фраза данной цитаты применима и к деятельности го-

сударственного обвинителя.

Каждый из полученных в ходе допроса потерпевшей фактов,

лежащих в основе тактики и стратегии обвинения, должен быть

сохранен в материалах дела и использован в судебных прениях как

кирпичик в фундаменте здания для убеждения суда в правильнос-

ти и обоснованности позиции как потерпевшей, так и государствен-

ного обвинителя, для постановления справедливого судебного ре-

шения. Только в этом случае поставленная цель будет достигнута.