3. Правовой шантаж (местный чиновник)

Каким же способом местный чиновник как социальный

феномен «выживает» в столь сложных условиях, находясь

в тисках между федеральной властью и гражданином? Для

этого существует великолепное изобретение – правовой

шантаж. Правовой шантаж – удивительно универсальное

социальное явление. Правовой шантаж позволяет имити-

ровать управленческую эффективность перед федеральной

властью и перед обществом, одновременно лишая гражда-

нина того, что ему гарантируют Конституция страны и фе-

деральные законы. Правовой шантаж является отправной

точкой, управленческим инструментом выстраивания кор-

рупционных процессов, инструментом «взлома» федераль-

ных законов.

В момент «взлома» федерального закона местный чинов-

ник начинает формировать своё собственное виртуальное

законодательство, по которому он заставляет жить гражда-

нина. Под термином «взлом» подразумевается соответствие

действиям хакера, который вторгается в чужую управлен-

ческую структуру и начинает «управлять» ею по своему со-

ображению.

Самое опасное для государства и для общества состоит

в том, что правовой шантаж является, по сути, инструмен-

том устранения институтов Президента и Федерального

собрания. Практически на глазах у всех осуществляются са-

мые опасные преступления, массовые преступления против

государственной власти. Только это происходит незаметно,

«по миллиметру». Местный чиновник сам знает, как нужно

управлять гражданскими процессами, он не нуждается в

федеральных законах, ему безразличны усилия президент-

ской команды, усилия депутатов Государственной Думы, Совета Федерации. Фактически, правовой шантаж позволяет

устанавливать свои локальные законы в зависимости от

сферы интересов и сфер влияния конкретного чиновника.

Именно в этот момент, в момент возникновения правового

шантажа, и происходит кража власти. Тем самым запускает-

ся процесс накопления той самой социальной энергии, ко-

торая в недавнем прошлом дважды разрушила российское

государство.

Опасность этого явления заключается, прежде всего, в

том, что социальная реакция на него носит сильно отсро-

ченный, накопительный характер. Насилует гражданина (и

даже несколько поколений граждан) целая армия чичико-

вых; насилует очень долго, часто малыми и как бы не очень

болезненными дозами. А расплачивается в итоге федераль-

ная власть, государственный строй, страна в лице народа,

национальная территория, национальное хозяйство в це-

лом. Позволю себе несколько очевидных утверждений.

Первое, и самое главное утверждение: никакая верхов-

ная власть не желает собственного свержения, тем более

насильственного.

Второе утверждение: уничтожение и царизма, и комму-

низма было произведено с использованием в обоих случаях

больших масс граждан, с помощью огромной накопленной

социальной энергии.

Теперь необходимо понять, почему в обоих случаях воз-

никла такая колоссальная энергия, для управления которой

сразу появились негодяи. Кто создал такую колоссальную

консолидацию огромных социальных слоёв? А создал эту

энергию как раз местный чиновник. Этот социальный фе-

номен до последнего времени оставался совершенно неза-

метным для федеральной власти, хотя именно этот субъект

является фактором, формирующим процесс «блокировки»

(значение термина см. выше) в социальных отношениях. Ка-

ким же образом огромное количество мелких чиновников,

незнакомых друг с другом, «завалило» Российскую импе-

рию и СССР? Что это – супермасонский, супермассовый за-

говор чичиковых?

Всегда ли подобное поведение местного чиновничества

было столь осудительным? В истории человечества подоб-

ного рода поведение местной власти было нормальным при

феодализме. Верховную власть интересовали исключитель-

но макроэкономические, макрополитические факторы су-

ществования государства. Местный феодал в этой системе

отвечал перед государём только по макроэкономическим,

ресурсным показателям: взносы в казну, определённое ко-

личество солдат под реализацию общегосударственных це-

лей и т.д. Его властные полномочия в собственной вотчине

были абсолютны.

При монархическом строе, как при хронологически сле-

дующем эволюционном этапе развития государства, мест-

ная власть рассматривала свою службу как доходное место.

Но всё-таки это была уже служба государю, хотя стереотип

обращения с «подчинённым населением» всё ещё носил

признаки феодальных управленческих стереотипов. Сте-

пень контроля уездного чиновника верховной властью не

превышала здесь той критической планки, за которой уже

учитывался фактор накопления критической массы соци-

альной протестной энергии.

Секрет прост: государство не рассматривало гражданина

как главную ценность в вопросе существования государства,

как источник потенциальной угрозы для существующей

власти. Отсутствие реального интереса к правам граждани-

на и явилось причиной невнимания к скрытой социальной

деятельности местного чиновника.

Если кратко, жизнь гражданина воспринимается в ма-

кроэкономических и других макропоказателях, при этом

упускаются важнейшие качественные показатели, которые

незаметно создают макроситуацию, природа которой, вер-

ховной власти долгое время не очевидна. А когда природа

этой новой революционной макроситуации становится оче-

видной, остаются только насильственные способы её реше-

ния, потому что к этому моменту накапливается огромная

агрессивная энергия, управление которой тонко и аккурат-

но уже невозможно.

Дальнейшая эволюция развития общественных отноше-

ний в России привела к временной победе коммунистическо-

го строя. На этом этапе смены идеологии власти произошла

самая страшная трагедия во всей истории России: коммуни-

сты произвели тотальное физическое уничтожение гено-

фонда России. Они уничтожили результаты многовекового

эволюционного развития российского общества, которое

фактически было лишено главных носителей интеллекта,

нравственности, гуманистических достижений. Значитель-

ную часть элиты выгнали из страны, но ещё большую часть

физически уничтожили. Уничтожили самый экономически

дееспособный средний класс – как в провинции, так и в го-

роде. Произошла тотальная люмпенизация генофонда Рос-

сии, но, что самое страшное, при этом произошла и тоталь-

ная люмпенизация управленческого аппарата. Люмпены,

лишённые общечеловеческих нравственных, гуманистиче-

ских качеств, по праву рождения стали носителями общего-

сударственной политики.

Люмпен – это не печать происхождения, это модель ми-

ровосприятия. Много достойнейших российских сынов про-

исходят из простых семей. Ментальная модель люмпена –

дуалистичность (биполярность) восприятия мира. Люмпен

может существовать только в диаде: барин – холоп, началь-

ник – подчиненный, хозяин – раб, вождь – «винтик», пастух

– стадо. Люмпен – всё-таки несчастный человек, и нулевая

точка отсчета благополучия у него начинается исходя из

того, что ему хорошо.

Эту нулевую точку он переносит на других. Именно поэ-

тому в ответ на требования нормальных людей он говорит:

«Да мы по двадцать человек жили в землянках и ничего»,

– таким образом, своё неблагополучие от рождения он пере-

носит на людей, судьба которых зависит от него, он подсо-

знательно мстит за своё неблагополучие.

Хотя если его внимательно изучить, последствия его

собственного неблагополучия очевидны для людей образо-

ванных, хотя бы элементарно разбирающихся в психологии.

Особую социальную опасность несут «крепкие хозяйственники» из этой среды, именно по причине его, люмпена, ну-

левой точки отсчёта благополучия жизни.

Необходимость рабоче-крестьянского происхождения,

при назначении на ключевые должности во всех областях,

привела к формированию местного чиновника – нового,

коммунистического, типа. Эволюция общественных отно-

шений в России при коммунистическом режиме такова,

что на этот раз государственный строй декларирует граж-

данина как высшую ценность, но на самом деле гражданин

становится рабом люмпенизированной партийной элиты.

Очень удачно описал эволюцию формирования таких соци-

альных отношений Д. Оруэлл в своём произведении «Скот-

ный двор». Для поддержания такого порядка и был создан

местный чиновник нового типа, практически лишенный

духовных и гуманитарных нравственных корней, наполнен-

ный ложью и вероломством.

При этом местный чиновник новой формации к гражда-

нину относится фактически так же, как и чиновник прежней

формации, так как гражданин воспринимался властью ком-

мунистов как рабочий скот, как материал для преодоления

последствий необоснованных управленческих решений,

для «великих» достижений. Таким образом, получается, что

природа отношения местного чиновника к гражданину при

царизме и при коммунистическом строе была по внешним

признакам идентична. Весь сегодняшний местный управ-

ленческий аппарат страны достался в наследство от комму-

нистов; интеллектуально и нравственно он ориентирован

на получение управленческого результата без учёта ком-

плекса нравственно-этических деталей во взаимоотношени-

ях с гражданином. Но при этом местный чиновник в совер-

шенстве владеет искусством люмпено-коммунистического

социального подлога.

Психологическими причинами конфликтогенных реше-

ний на современном этапе развития России является низ-

кое качество обоснования управленческих решений, а также

неглубокая, неполная характеристика правового шантажа,

либо отсутствие восприятия этого социального феномена,

отсутствие научного объективного изучения социальной

субкультуры «местный чиновник». В стране, в лучшем слу-

чае, существует неполная описательная модель коррупци-

онного процесса; и она, как правило, заключается в простой

констатации того факта, что существуют административ-

ные барьеры, что «взятки берут». После этого предлагается

система мероприятий по уголовному преследованию, либо

по «закручиванию гаек».

Следует сказать, что согласно уголовному законодатель-

ству существует один лишь только взяточник как таковой.

Однако при этом нет никаких научных исследований, как

именно местный чиновник приходит к тому, что становится

и коррупционером, для общества, и специалистом по «взло-

му» общероссийских законов в целях имитации управлен-

ческой эффективности перед федеральной властью.