1.1. Понятие «злоупотребление правом» в зарубежном и дореволюционном отечественном законодательстве

Многие ученые признают «злоупотреблением граждан-

ским правом» шикану, то есть реализацию гражданских

прав с исключительной целью причинить вред другому

лицу1 . Впервые запрет таких действий был введен в Герма-

нии. Германское гражданское уложение (ГГУ), принятое в

1896 г., содержит §226, который гласит: «Недопустимо осу-

ществление права исключительно с целью причинения вре-

да другому лицу».

В первое время после принятия ГГУ судебная практика

применения §226 шла по пути его буквального толкования.

Для признания действия (бездействия) лица шиканой не-

достаточно было намеренного причинения вреда другому

лицу. Требовалось также, чтобы лицо, осуществлявшее свое

право, имело причинение вреда единственной целью. Один

из известных комментаторов ГГУ по этому поводу говорил:

«Из обстоятельств дела должно вытекать, что осуществле-

ние права для лица, совершающего данное действие, не мо-

жет иметь никакой другой цели, кроме причинения вреда».

Решение вопроса о том, какое соотношение между «за-

конными» интересами и целью причинения вреда делает

возможным признание деяния злоупотреблением правом,

в этом случае, оставлялось на усмотрение суда. Тем самым

толкование рассматриваемой правовой нормы претерпело

существенное изменение, целью которого было более ши-

рокое использование ее в правоприменительной практике.

Таким образом, гражданское право Германии устанавливает

запрет шиканы и запрет осуществления права вопреки «до-

брым нравам». Обе эти нормы предоставляют суду возмож-

ность разрешать дела в значительной мере по своему усмо-

трению. Такое положение обеспечивается в первом случае

посредством толкования правовой нормы в интересах ее

более широкого практического применения, а во втором –

неопределенностью критерия «добрые нравы».

Впервые понятие «злоупотребление правом» было вве-

дено в гражданское законодательство Швейцарии. В ст. 2

Швейцарского гражданского уложения (ШГУ), принятого в

1907 г., принцип недопустимости злоупотребления правом

сформулирован в следующем виде: «При осуществлении

прав и исполнении обязанностей каждый должен посту-

пать по доброй совести. Явное злоупотребление правом не

пользуется защитой».

Авторы ШГУ, таким образом, ограничились общим ука-

занием на недопустимость злоупотребления правом, пре-

доставив цивилистической науке и судебной практике

большие возможности толкования этого понятия. Рассма-

триваемой нормой ШГУ лишается защиты «явное злоупо-

требление правом». Однако о том, что есть «злоупотребле-

ние правом» и каковы критерии «явного» злоупотребления,

закон не говорит. Если учесть, что предложение, в котором

говорится о злоупотреблении правом, следует за предло-

жением, устанавливающим обязанность каждого поступать

при осуществлении прав по доброй совести, резонно пред-

положить, что злоупотребление правом есть недобросовест-

ное осуществление права, а лишение защиты – санкция за

такие действия.

Но остается без ответа вопрос: как определить, добросо-

вестно осуществляется право или нет? Такая формулировка

представляет собой ни что иное как разрешение суду отка-

зывать лицу в защите субъективного права, исходя из своей

нравственной оценки его действий.

Французский гражданский кодекс 1804 г. не содержит

специальных норм, предусматривающих последствия при-

чинения вреда в результате осуществления субъективного

гражданского права. Суды, встречаясь с такими случаями,

обычно принимают решения, используя ст. 1382 ФГК, ко-

торая гласит: «Какое бы то ни было действие человека, ко-

торое причиняет другому ущерб, обязывает того, по вине

которого ущерб произошел, к возмещению ущерба». Дорево-

люционное гражданское право России, подобно француз-

скому, не содержало норм о злоупотреблении правом. Одна-

ко Сенат в кассационных решениях по гражданским делам

неоднократно пытался сформулировать общий принцип,

которым следовало руководствоваться при разрешении

споров о ненадлежащем использовании гражданских прав.

Обязанность возмещения вреда была закреплена в Граж-

данском уложении России, в ст. 574 и 684. Ст. 574, устанав-

ливавшая право на вознаграждение за «понесенные вред и

убытки», гласила: «Как по общему закону никто не может

быть без суда лишен прав, ему принадлежащих, то всякий

ущерб в имуществе и причиненные кому-либо вред и убыт-

ки, с одной стороны, налагают обязанность доставлять, а с

другой – производят право требовать вознаграждения».

Как уже отмечалось, понятия «злоупотребление правом»

и «пределы осуществления гражданских прав» введены в

гражданское право России впервые. Ранее они использо-

вались лишь в науке гражданского права в ходе дискуссии,

ведущейся в российской юридической литературе с начала

ХХ в., главным предметом которой чаще всего были право-

вые нормы, запрещавшие осуществление гражданских прав

в противоречии с их назначением.

Так, М.М.Агарков утверждал, что «действия, которые на-

зывают злоупотреблением правом, на самом деле совершены за пределами права». То есть лицо, действия которо-

го выходят за пределы содержания субъективного права,

должно считаться действующим противоправно, а не злоу-

потребляющим своим правом. Этой же точки зрения при-

держивалась М.В.Самойлова, утверждая, что противоправ-

ного осуществления права быть не может.

Авторы учебников гражданского права и комментариев

к гражданскому законодательству, вышедших после при-

нятия ГК РФ, уделяют проблеме пределов осуществления

гражданских прав, раскрытию сущности данного явления

недостаточное внимание, разъясняя главным образом во-

просы недобросовестной конкуренции и злоупотребления

доминирующим положением на рынке.