ИЗМЕНЕНИЯ В УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ СИСТЕМЕ, СВЯЗАННЫЕ С ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ПРОКУРАТУРЫ РЕСПУБЛИКИ БОЛГАРИЯ ЗА ПЕРИОД с 1990 г. по 2005 г.

Существует мнение, что в Болгарии период перехода от

социалистического хозяйства к рыночной экономике закончился.

Доказательством этого является высокий удельный вес частного сектора в

экономике, который в 2005 г. формировал 87% валового внутреннего

продукта. Постоянно увеличиваются иностранные инвестиции в

инфраструктуру и экономику страны, поддерживаются устойчивые темпы

увеличения валового внутреннего продукта приблизительно на 5,4 % ежегодно

в условиях устойчивой финансовой стабильности и относительно высокого

для страны бюджетного излишка. Членство Республики Болгария в НАТО и

предстоящее членство в Европейском Союзе являются историческими

событиями, знаменующими конец периода перехода.

Параллельно с перестройкой экономики происходит и изменение

правовой надстройки. Уголовно-процессуальная деятельность является

публично-государственной. Исторический опыт Болгарии показывает, что при

изменении политики новый политический класс начинает реформировать

досудебное производство и инстанционный судебный контроль основного

производства в суде первой инстанции. Период перехода с 1990 по 2005 г.

также не является исключением из такой политической практики. Если

изменения в производстве в суде второй инстанции и надзорном производстве,

переименованных уже в апелляционное и кассационное производство, можно

определить как успешные, подобное невозможно утверждать в отношении

досудебного производства, касающегося в основном деятельности

прокуратуры.

Успех правового регулирования апелляционного и кассационного

производства в Болгарии можно связать с использованием принципов

французской уголовно-процессуальной системы, на которых основываются

также системы России, Украины и Болгарии.

Вместе с тем в досудебной стадии процесса законодатель существенно

отклонился от первообраза процессуальной системы, к которой принадлежит

Болгария, что привело к множеству проблем.

В начале 1990 г. структура и процессуальные функции органов

досудебного производства в Болгарии были аналогичными структуре и

функциям большинства стран бывшего социалистического лагеря.

Предварительное производство проводилось в двух основных формах:

следствие и дознание, соответственно следственным аппаратом и аппаратом

дознания, структурированных в Министерстве внутренних дел под

процессуальным руководством прокуратуры.

В отношении следственных органов в начале были предприняты

следующие законодательные меры: а) дознание было упразднено как

процессуальная форма расследования; б) единственным органом

расследования осталось следствие, при этом для всех категорий преступлений;

в) следствие было выведено из Министерства внутренних дел и было

структурировано в Национальной следственной службе с региональными

подразделениями.

Что касается прокуратуры, можно сказать, что начался процесс

постепенного ограничения ее полномочий: а) обмена функции общего надзора

за законностью в отношении деятельности всех государственных органов; б)

мнение права возбуждать гражданские дела и принимать участие в их

рассмотрении; в) ограничение ее полномочий применять меры

процессуального принуждения без санкции суда.

Как будто существовало стремление законодателя свести функции

прокуратуры до функций стороны в уголовном судопроизводстве. Такое

стремление существует и в настоящее время. Практика убедительно

показывает, что невозможно ликвидировать орган, обладающий конституционной обязанностью осуществлять надзор за законностью

уголовного судопроизводства, сведя до процессуального положения стороны

этого судопроизводства. В случае, когда эти полномочия осуществляются

добросовестно и эффективно в каждом уголовном процессе и затрагивают

положение не определенных лиц, а большинства граждан, и когда прокурор

может потребовать не только ухудшения, но и смягчения положения

подсудимого или других участников процесса – как можно утверждать, что он

выступает в роли стороны и можно ли сводить его процессуальную роль к

роли процессуальной стороны в процессе? Учитывая также чрезвычайные

полномочия главного прокурора как требование отмены вступивших в силу

судебных актов, трудно защитить тезис о том, что прокурор является лишь

стороной в процессе. Несмотря на указанное выше, предпринятые до

настоящего времени законодательные меры направлены именно на такую

трактовку роли прокурора.

К середине перехода в отношении следователей была введена

процессуальная дискриминация. С момента введения фигуры судьи по

расследованию (1999 г.) стало невозможным противопоставление допросов

обвиняемого и свидетеля перед следователем в досудебном производстве

показаниям этих лиц в судебном заседании, т.е. законодатель придал

искусственное преимущество допросам, проводимым в досудебном

производстве, перед судьей. Это несмотря на то, что в Уголовно-

процессуальном кодексе существовало положение, согласно которому

доказательства и доказательственные средства не могут обладать заранее

определенной силой (ст. 16, ч. 2 Уголовно-процессуального кодекса,

утратившая силу).

Таким образом следственных работников превратили в лиц,

выполняющих технические функции, поскольку самостоятельно они могли

проводить лишь осмотр места происшествия, назначение экспертизы,

опознание лиц и предметов.

Одновременно с этим в середине перехода началось постепенное

восстановление аппарата дознания. В следствии был создан институт помощника следователя с функциями дознавателя, а упрощенное полицейское

производство при расследовании очевидных преступлений было возложено на

дознавателей Министерства внутренних дел Болгарии.

В то же самое время продолжалось ограничение полномочий

прокурора по отношению к применению мер процессуального принуждения, в

результате чего от полной компетентности в 1990 г. дело дошло до ее

фактической ликвидации в настоящее время.

С принятием нового Уголовно-процессуального кодекса в 2005 г.

указанные выше тенденции усилились. Из органа, контролирующего

расследование, прокурор был превращен в процессуальный субъект, который

имеет право проводить также целостное расследование: ст. 46, ч. 2, п. 2

Уголовно-процессуального кодекса (новый). Основная функция прокурора –

надзор за законностью расследования – нормативно дополняется конкретными

полномочиями по расследованию, при этом без законодательных ограничений.

На практике это означает смешение функции по расследованию с функцией по

выдвижению и поддержанию обвинения, что существенно влияет на

объективность и беспристрастность. Это автоматически приводит к резкому

снижению надзора за законностью при расследовании в ситуации, в которой

прокурор проводит расследование, поскольку никто не может осуществлять

надзор за самим собой. Иными словами, контрольные полномочия прокурора,

выражающиеся в осуществлении надзора за законностью, заменены

полномочиями самого расследования со всеми вытекающими из этого

негативными последствиями.

Резко сокращены оперативные полномочия расследующих органов –

дознавателей: они не могут предпринять самостоятельно никаких имеющих

процессуальную силу действий без санкции прокурора. Это приводит к

формализму и медлительности процесса, а также к чрезмерной

ангажированности прокурора при проведении расследования по каждому делу.

С этой точки зрения утверждение, что он является хозяином предварительного

производства весьма иллюзорно, поскольку любой процессуальный субъект не может быть хозяином какого-либо производства, если выполняет обязанности,

выражающиеся в функциях прямого, непосредственного выполнения.

В настоящее время, при реализации нового Уголовно-процессуального

кодекса, существуют две основные проблемы:

а) отсутствие кадрового потенциала – аппарата дознания, который

может успешно проводить расследование по всем возможным видам

преступлений. Высоко оплачиваемым адвокатам, которые могут пользоваться

услугами компьютерных специалистов, инженеров-программистов и т.д., а

также и любой информацией, в том числе и из-за границы, молодые,

недостаточно подготовленные дознаватели не могут противостоять ни

необходимыми знаниями, ни достаточным опытом, ни какой бы то ни было

особой материальной заинтересованностью (они получают в несколько раз

меньше по сравнению с адвокатами и имеют наиболее низкие зарплаты в

системе Министерства внутренних дел);

б) прокурор не может принимать фактического участия в

расследовании каждого отдельного дела, и для того, чтобы разрешить

выдвижение обвинения, привлечение в качестве обвиняемого, предъявление

материалов расследования и т.д., он должен встретиться со многими

дознавателями. И это повторяется каждый день, без возможности принять всех

дознавателей.

В результате этого расследование протекает медленно, некачественно и

с очень низким коэффициентом полезного действия.

Одновременно с этим у хорошо подготовленных, знающих и могущих

следователей из Национальной следственной службы практически нет дел.

В такой ситуации функция прокуратуры по выдвижению и

поддержанию обвинения значительно осложнена.

Какие выводы можно сделать, исходя из опыта Болгарии?

1. Не следует осуществлять самоцельные изменения работающих норм

и институтов Уголовно-процессуального кодекса.

2. Организация прокуратуры и ее внутренний контроль должны

обеспечивать ритмичность и эффективность борьбы с преступностью. Не следует забывать, что в нашей стране не появились бы призывы к

осуществлению законодательных изменений в функциях, задачах и

организации прокуратуры в случае, если бы прокуратура выполняла всегда и

качественно свои обязанности.

3. Если все же законодательные изменения необходимы, можно иметь

ввиду следующее:

а) не следует воспринимать нормы и институты, представляющие

собой механическое заимствование из чужого законодательства, которые не

могут беспроблемно встроиться в национальное законодательство;

б) не следует вводить процессуальные институты, являющиеся

присущими уголовно-процессуальной системе другого вида – например,

Уголовно-процессуальный кодекс Болгарии представляет собой (в своей

досудебной части в отношении дознания) заимствование из немецкого

законодательства, в отношении следствия, первой, апелляционной и

кассационной инстанции – из французского законодательства, а в отношении

соглашения между прокурором и защитником обвиняемого – заимствование из

англосаксонской системы. Законодательные изменения всегда должны быть в

рамках единой воспринятой национальным законодательством уголовно-

процессуальной системы.

Любое государство вправе выбирать соответствующую уголовно-

процессуальную систему, но сделав однажды свой выбор, не может

впоследствии существенно отклоняться от него, поскольку система теряет

свои принципы, а как известно: принципы составляют внутренний скелет и

стержень каждой системы;

в) в отношении досудебной фазы разделение расследования на

следствие и дознание доказало свою жизнеспособность в течение 150 лет. Оно

следует традициям французской уголовно-процессуальной системы, которая

индивидуализирует процессуальные формы расследования сообразно тяжести

преступного деяния.

В настоящее время в Болгарии досудебное производство по факту

самого обыкновенного преступления – кражи велосипеда – и катастрофы судна «Гера» у входа в пролив Босфор проводятся в одной и той же

процессуальной форме расследования и окончания дела.

г) необходимо в любом случае сохранить функции прокурора по

надзору за законностью органов досудебного производства как

самостоятельные, не смешивая их с функцией по расследованию. Только в

этом случае возможен всесторонний и полный контроль за законностью

расследования.

И в заключение – наиболее сильной гарантией сохранения позиций

прокуратуры является ее своевременная, качественная и результативная

борьба с преступностью. Если это условие выполнено, риск проведения

неудачных законодательных изменений будет сведен к минимуму.