Предисловие

Можно утверждать без тени сомнения, что насилие,

издевательства, унижения, недозволенные методы допросов, пытки,

жестокое обращение, оскорбление чести и достоинства людей –

действия противоестественные и покушающиеся на неотъемлемые

права человека. Если же на права человека замахивается должностное

лицо, а тем паче – сотрудник правоохранительного органа, - горе тому

государству, в котором творится такое... Можно с горечью

констатировать, что в здесь ущемляются права человека, нет должного

уважения к личности, не работают механизмы защиты от произвола,

без которых не мыслится современное правовое государство…

К великому сожалению, в современной России пытки и жестокое

обращение стали обычной практикой в деятельности многих лиц,

наделенных государственной властью. Не секрет, что в нашем

Отечестве военнослужащие жестоко избивают своих подчиненных, а

порой – и мирных жителей в районах так называемых спецопераций;

работники милиции пытают, насилуют, убивают, унижают человеческое

достоинство тех, кто попал им под руку; директора школ и учителя

лупят нерадивых учеников, а сотрудники колоний и тюрем измываются

над осужденными.

Конечно, подобное случается, и в других странах, даже с более

совершенной политической системой, более высокой правовой

культурой и более развитой экономикой. Но беда России в том, что

здесь нет управы на карателей, прикрывающихся символами

государственной власти.

Тысячи пострадавших, их родные и близкие живут с тягостным

ощущением, что от произвола нет защиты, от него не скроешься, не

убережешь своих детей. Можно ли мириться с тем, что россиянин

превращается в забитое, загнанное в угол существо, получающее

пинки, тычки и угрозы со стороны бесчисленного множества

чиновников из правоохранительных органов, горе - служителей

Фемиды? Где человеку искать правду, как найти управу на обидчиков?

Сегодня в стране лишь единицы могут тягаться в знании тонкостей

процесса и юридической процедуры с прокуратурой; отстоять свои

законные интересы, на которые посягает милицейское начальство;

добиться правды в суде; обнародовать правдивый материал в

подконтрольной власти прессе.

Кажется, сегодня последней надеждой государства российского

становится работа профессиональных групп юристов-правозащитников.

Именно они на фоне закручивания гаек и смазывания узлов в казенной

репрессивной машине смело противостоят опасному процессу давления

правоохранительных органов на общество. Тончайшая прослойка этих

людей сегодня остается единственным гарантом от очередного

низвержения Великой России в водоворот репрессий. Конечно, их

работу справедливо считают игрой с огнем...

Эта книга - результат профессиональной работы группы таких

людей, сотрудников Правозащитного Центра города Казани.

Организация известна плодами своей работы – за неполные три года

существования выпустила полтора десятка книг, провела около 20

исследований правоохранительных органов. Юридическая помощь

пострадавшим от нарушений прав человека, сопровождение их дел

только в 2003-2004 годы привели к возбуждению либо возобновлению

11 уголовных дел в отношении 11 сотрудников милиции, отменены как

незаконные и необоснованные более 20 постановлений об отказе в

возбуждении либо о прекращении уголовных дел. Десять сотрудников

милиции за различные правонарушения были уволены из органов,

семерым предъявлено обвинение в совершении преступлений, трое

осуждены к наказанию в виде лишения свободы.

Сегодня это единственная организация в Татарстане, где

обратившийся с жалобой на пытки и жестокое обращение, может

рассчитывать на искреннее внимание сотрудников, активные действия

по установлению обстоятельств случившегося и на квалифицированное

юридическое сопровождение дела, в случае подтверждения фактов, до

победного конца. Если бы казенные структуры работали в таком

режиме и с такой отдачей – россиянам бы жилось намного лучше.

Выражаем свое уважение профессионализму в работе, стойкости,

уверенности в себе казанских правозащитников. Желаем им

продолжать свою благородную деятельность, надеемся, что

совместными усилиями мы сможем предотвратить сползание нашей

Родины в пропасть произвола и тирании. Республика Татарстан –

передний край этой борьбы. Выстоять здесь – значит сохранить

ценности прав человека во многих других регионах.

Алексеева Л.М., председатель Московской Хельсинкской Группы

Абрамкин В.Ф., директор Центра содействия реформе уголовного правосудия

Золотухин Б.А., юрист, соавтор Концепции судебной реформы в России

Каляпин И.А., председатель Нижегородского комитета против пыток

Конституция Российской Федерации 1993 года провозгласила

права и свободы человека высшей ценностью. Признание, соблюдение

и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность

государства.

Гарантируемые Конституцией РФ права человека закреплены и

обеспечиваются рядом международных соглашений, в числе которых

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод

(ЕКПЧ), вступившая для России в силу в 1998 году.

Возлагая на себя обязательства по соблюдению и защите прав

человека, государство должно принимать все меры по недопущению их

нарушений государственными чиновниками.

Несмотря на неоднократные заверения с высоких трибун, в

течение последних лет государственными структурами России

приложены весьма незначительные усилия для приведения

национального законодательства, а особенно правоприменительной

практики в соответствие с требованиями ЕКПЧ. До сих пор в России

применение пыток, жестокого, бесчеловечного и унижающего

обращения чрезвычайно распространено.

Проводимыми в различных регионах независимыми

правозащитными организациями исследованиями выявляются

многочисленные факты нарушений прав человека должностными

лицами, особенно сотрудниками правоохранительных органов.

Подобные нарушения можно условно разбить на две группы:

- нарушения, допускаемые по причине неполноты или пробельности

российского законодательства,

- нарушения, допускаемые сознательно либо в силу правовой

неграмотности и непрофессионализма действующих сотрудников.

Широкую огласку в России получили пытки и другие виды

жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство человека

обращение и наказание, применяемые сотрудниками

правоохранительных органов (в основном сотрудниками органов

внутренних дел) в отношении подозреваемых, обвиняемых и даже

свидетелей и потерпевших, при раскрытии и расследовании уголовных

дел.

Европейский Суд по правам человека, рассматривающий дела по

жалобам о нарушении Европейской Конвенции о защите прав человека

и основных свобод, никогда не пытался дать определения понятию

«пытка». Однако при рассмотрении дел используется определение,

содержащееся в Конвенции ООН против пыток, вступившей в силу 26

июня 1987 года:

«…определение «пытка» означает любое действие, которым

какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или

страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него

или от третьего лица сведения или признания, наказать его за

действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении

которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или

третье лицо, либо по любой причине, основанной на дискриминации

любого характера…»1

Нормы ЕКПЧ действуют таким образом, как они были истолкованы

в процессе их применения Европейским Судом по правам человека.

Статья 3 ЕКПЧ. Запрещение пыток.

Никто не должен подвергаться

пыткам и бесчеловечному или унижающему

достоинство обращению или наказанию.

В ходе принятия решений по конкретным делам Комиссией и

Судом были определены критерии трех основных понятий,

содержащихся в статье 3 ЕКПЧ.

Пытка: намеренно бесчеловечное обращение, которое влечет

серьезные и жестокие страдания.

Бесчеловечное обращение или наказание:

Причинение сильного физического или душевного страдания.

Унижающее достоинство обращение или наказание:

Плохое обращение такого рода, которое направлено на то, чтобы

вызвать у жертв чувство страха, подавленности и неполноценности,

для того, чтобы оскорбить, унизить или сломить их физическое и

моральное сопротивление.

В соответствии с установленными Судом в нормах прецедентного

права требованиями, неправомерное обращение с человеком должно

нести в себе некий минимум жестокости, чтобы на акт такого

обращения распространялось действие статьи 3 ЕКПЧ.

«Понятие «пытки», которое примыкает к бесчеловечному или

унижающему достоинство обращению, отличается от них главным

образом интенсивностью причиняемых страданий. Проводя отличие

пытки от бесчеловечного или унижающего достоинство обращения,

Конвенция хотела при помощи первого из этих понятий указать на

особую низость умышленного бесчеловечного обращения,

причиняющего очень сильные и жестокие страдания».2

В своих решениях Сельмуни против Франции, Рибич против

Австрии, Томази против Франции Суд воспроизвел еще одну важную

позицию, предопределяющую, в частности, распределение бремени

доказывания в делах по статье 3 Конвенции: «Если лицо было

помещено под стражу, находясь в хорошем состоянии здоровья, а в

момент его освобождения были констатированы повреждения,

государство должно представить правдоподобное объяснение их происхождения; в отсутствие такового статья 3 Конвенции подлежит

применению».

То есть Суд закрепляет презумпцию виновности государства в

случаях получения телесных повреждений задержанными по

подозрению в совершении преступлений в период нахождения под

стражей.

«Если индивид мотивированно утверждает, что он подвергся со

стороны официальных лиц государства обращению, в нарушение ст. 3

Конвенции, то данная норма в соединении с обязательством общего

характера, взятым на себя государствами в силу ст. 1 Конвенции,

обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и

свободы, определенные в настоящей Конвенции, логически требует

проведения действенного официального расследования, которое

должно привести к идентификации и наказанию виновных лиц.

Другими словами, государства могут быть осуждены за бездействие,

если отсутствует соответствующее законодательство, позволяющее

принимать строгие меры по фактам, о которых сообщили жертвы. Это

достигается, главным образом, с помощью судебного преследования,

ведущего к осуждению виновных в совершении действий, запрещенных

ст. 3 Конвенции».3

Для того чтобы провести действенное официальное

расследование и наказать виновных лиц, требуются соответствующие

нормы в национальном законодательстве.

Однако в Российском законодательстве, в частности, в Уголовном

кодексе Российской Федерации до настоящего времени не

криминализировано понятие пытки.

Единственная статья 286 УК РФ, предусматривающая наказание

должностного лица за превышение должностных полномочий, не

включает в себя понятия пытки.

Статья 286 УК РФ. Превышение должностных полномочий

1. Совершение должностным лицом действий, явно выходящих за

пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав

и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых

законом интересов общества или государства…

2. То же деяние, совершенное лицом, занимающим

государственную должность Российской Федерации или

государственную должность субъекта Российской Федерации, а

равно главой органа местного самоуправления…

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей

статьи, если они совершены:

а) с применением насилия или с угрозой его применения;

б) с применением оружия или специальных средств;

в) с причинением тяжких последствий…

В то же время Уголовный кодекс Российской Федерации содержит

указание на ряд преступлений, предусматривающих ответственность за квалифицированные составы по признаку их совершения с

применением пытки.

Статья 117 УК РФ. Истязание

1. Причинение физических или психических страданий путем

систематического нанесения побоев либо иными насильственными

действиями, если это не повлекло последствий, указанных в статьях

111 и 112 настоящего Кодекса…

2. То же деяние, совершенное:

д) с применением пытки…

В данной статье отсутствует квалификация действий

должностного лица, то есть лица, по своему статусу имеющего

возможность нарушить права человека.

Статья 302 УК РФ. Принуждение к даче показаний

1. Принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего,

свидетеля к даче показаний либо эксперта к даче заключения путем

применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны

следователя или лица, производящего дознание…

2. То же деяние, соединенное с применением насилия,

издевательств или пытки…

Здесь же действия должностных лиц ограничены всего лишь

принуждением к даче показаний с применением пытки.

В 2003 году в Уголовный кодекс Российской Федерации были

внесены изменения, в числе которых определение пытки:

«Под пыткой в настоящей статье и других статьях настоящего

Кодекса понимается причинение физических или нравственных

страданий в целях понуждения к даче показаний или иным действиям,

противоречащим воле человека, а также в целях наказания либо в

иных целях».

Таким образом, действия агента государства, применяющего

насилие с целью получения нужной ему информации, по Уголовному

кодексу РФ будут квалифицированы как совершенные с применением

пытки только по статье 302 – при принуждении к даче показаний. Если

эта информация получается, например, в ходе «бесед» и «опросов»

оперативных служб, то квалификация будет по статье 286 УК РФ, в

которой не оговаривается квалифицирующий признак – пытка. А по

нормам ЕКПЧ и в первом и во втором случае можно применить статью 3

– применение пытки.

Неправительственные организации могут выявлять факты

недозволенных методов несколькими способами:

- исследование общественного мнения путем опросов, анкетирования;

- проведение общественных расследований подобных случаев.

Метод общественных расследований является более

эффективным, так как позволяет не только выявлять случаи нарушения

прав человека в правоохранительных органах, но и добиваться

восстановления нарушенных прав и наказания виновных. В ходе

проведения общественных расследований проводится предварительная

проверка выявленных случаев.

Правозащитным Центром города Казани с 2001 года реализовано

несколько проектов, направленных на изучение проблемы применения

пыток со стороны правоохранительных органов на территории

Республики Татарстан, а также на проведение общественных

расследований подобных случаев.

1. Мониторинг уголовного судопроизводства.

2. Общественный механизм противодействия коррупции в милиции.

3. Общественные расследования коррупции в милиции Татарстана.

4. Мониторинг органов внутренних дел и пенитенциарных учреждений

Республики Татарстан на соответствие Европейской конвенции о

защите прав человека и основных свобод и практике Европейского

суда по правам человека.

5. Общественные расследования пыток в партнерстве с Нижегородским

комитетом против пыток.

6. Посещения учреждений уголовно-исполнительной системы и личный

прием осужденных в партнерстве с Московской Хельсинкской Группой.

За период с апреля 2003 года по март 2004 года в Правозащитном

Центре города Казани зарегистрировано 72 жалобы на применение

насилия сотрудниками правоохранительных органов. Из них после

проведения проверки подтвердились 16 случаев, 14 из них приводятся

в этой книге. По установленным фактам возбуждено семь уголовных

дел в отношении восьми сотрудников правоохранительных органов.

Осужден один сотрудник ОБЭП, в отношении еще одного сотрудника

ППСМ в суде уголовное преследование прекращено в связи с

деятельным раскаянием, уволены трое, дисциплинарное взыскание

получил один сотрудник милиции.

На особенности расследований жалоб на пытки в России

специалисты обращают внимание уже относительно давно. Эксперты

отмечают крайне высокую латентность пыток. Когда пострадавший от

пыток человек направляет жалобы в официальные инстанции,

проверка проводится прокуратурой того же района и, за редчайшим

исключением, заканчивается отказом в возбуждении уголовного дела

по жалобе «ввиду отсутствия события (либо состава) преступления»;

Причем для жертв злоупотреблений властью и противоправных

действий милиции уголовный процесс становится сегодня способом

юридического оформления их противоправного положения, поскольку

машина судопроизводства в ее нынешнем виде со всеми ее

процессуальными и конституционными гарантиями тем не менее не

позволяет доказать факты нарушений закона со стороны милиции. По

оценке экспертов, основная часть случаев пыток и других

противоправных действий со стороны правоохранительных органов

остается не выявленной (во всяком случае, процессуально не

признанной) в силу ряда обстоятельств:

• изощренности методов пыток, не оставляющих следов на теле

пострадавшего;

• бессмысленной методике расследования жалоб потерпевших от

органов милиции, которая нередко сводится к опросу самих

истязателей, применяли ли они незаконные методы воздействия;

• отсутствия независимой медицинской экспертизы состояния людей,

подвергшимся пыткам, в органах милиции и СИЗО;

• отсутствия достоверной процедуры регистрации времени

задержания.4

В ходе работы по проведению общественных расследований

сотрудники Правозащитного Центра города Казани столкнулись с двумя

существенными проблемами:

- сложность выявления случаев пыток сотрудниками

правоохранительных органов. Пострадавшие чаще всего боятся

вступать в открытую борьбу с государственной машиной;

- сложность доказывания применения пыток. Юридическая

неосведомленность подавляющего большинства людей приводит к

утрате существенных улик, например, таких как своевременно

зафиксированные телесные повреждения.

Ключевыми фигурами в решении этих проблемах может и должен

стать медицинский персонал травматологических пунктов и бригад

«скорой помощи». Так, 71 из 100 опрошенных медицинских работников

отметил, что в соответствии с должностными инструкциями, они

обязаны сообщать о фактах причинения гражданам телесных

повреждений сотрудниками правоохранительных органов в дежурную

часть милиции.

При этом выявляется абсурдность ситуации. Если пострадавший

от физического насилия со стороны сотрудников правоохранительных

органов человек обращается за оказанием медицинской помощи в

травматологический пункт (или иное медицинское учреждение), он

должен врачам объяснить, каким образом получил телесные

повреждения. Узнав, что телесные повреждения имеют криминальное

происхождение (вред здоровью причинен в результате физического

насилия другими людьми), врач обязан сообщить об этом в дежурную

часть милиции, обслуживающую территорию, где были получены

повреждения. А сотрудники милиции, в свою очередь, обязаны эту

информацию проверить. И очень часто случается, что проверять

информацию к пострадавшему придет тот же сотрудник, который

применял к нему насилие. Опасаясь подобных ситуаций, граждане

зачастую скрывают от врачей истинные причины образования телесных

повреждений. Тем самым утрачивается два важных доказательства:

фиксация данных в медицинских документах и свидетельские

показания медицинского работника.

64 из 100 опрошенных медицинских работника указали, что

бывают случаи, когда пострадавшие просят не писать в официальных

документах, что их избили сотрудники правоохранительных органов.

Сотрудники прокуратуры, обязанные принимать решения по

жалобам граждан на применение к ним пыток со стороны работников

правоохранительных органов, проводя проверку, ограничиваются

получением объяснений от пострадавшего и тех сотрудников, на

которых пострадавший указывает, как на применявших к нему насилие.

Безусловно, ни один сотрудник никогда не признается в том, что он в

ходе своей работы мог применить к кому-либо недозволенные методы.

Исключительно редко опрашивается медицинский персонал

травмпунктов или бригад «скорой помощи», оказывавших помощь

пострадавшим. Из результатов опроса медицинских работников, по

фактам причинения телесных повреждений сотрудниками

правоохранительных органов с них берут объяснения: милиция – 17,

прокуратура – 6, адвокаты – 2.

Авторы этой книги не ставили перед собой задачу изучить

глубинные причины применения пыток, а также разработать комплекс

мер по их недопущению. Подобные аналитические выводы были

неоднократно предложены российскими и международными

правозащитными объединениями, международными

межправительственными организациями и даже самими

правоохранительными органами. В этом издании впервые в Татарстане

приводятся факты конкретных случаев пыток и жестокого обращения, а

также впервые в России делается попытка оценить степень

распространенности явления в отдельном регионе.