ОБ АДВОКАТСКОЙ ТАЙНЕ*

Семен Ария,

адвокат Московской областной коллегии адвокатов

Среди афоризмов польского сатирика Станислава Леца есть и такой: ｫНе звени ключами

тайн...ｻ

* Российская юстиция. № 2. 1997.

 

Обязанность не разглашать секреты различной степени важности (государственные,

военные, служебные, экономические, научные, коммерческие банковские и т. д.) налага-

ется на лиц, достоянием которых они стали по службе или работе, и считается столь

важной, что нарушение ее признается криминалом. Уголовно-правовая ответственность за

разглашение перечисленных в УК РФ категорий сведений распространяется и на

адвокатов, оказавшихся при ведении дел или при консультировании носителями таких

сведений — независимо от дачи каких-либо подписок о неразглашении. Об этом не

следует забывать, тем более что согласно решению Конституционного Суда Российской

Федерации любой адвокат, а не только имеющий специально оформленный допуск, может

быть теперь приглашен для осуществления защиты по делу, содержащему секретные

сведения.

Однако не эти очевидные положения относятся к обсуждаемому понятию.

От общего многочисленного ряда занятий, связанных с посвящением в охраняемые

государством тайны, адвокатская и врачебная деятельность отличаются и тем, что

соблюдение тайны, ставшей известной по работе, признается профессиональным, а не

служебным принципом. Врач, приобретая профессию, дает ｫклятву Гиппократаｻ. Адвокат

не дает такой клятвы, а следовало бы ее ввести, ибо соблюдение им доверенной клиентом

тайны должно рассматриваться как обязательное условие профессиональной

деятельности.

Носит ли требование соблюдать профессиональную тайну абсолютный характер? Как

быть адвокату, если требование это вступит в резкое противоречие с его долгом —

гражданским, моральным, с велением совести?

Врач не только может, но и должен нарушить профессиональную тайну, если при

оказании медицинской помощи узнает или заподозрит, что травма или болезнь связаны с

совершенным преступлением. Есть ли такое право или обязанность у адвоката? Закон

однозначно отвечает на этот вопрос. Положение об адвокатуре РСФСР, утвержденное

Законом РФ от 20 ноября 1980 г., устанавливает: ｫАдвокат не вправе разглашать сведения,

сообщенные ему доверителем в связи с оказанием юридической помощиｻ (ст. 16). УПК

РСФСР запрещает требовать у адвоката сведения, ставшие ему известными при оказании

юридической помощи (ст. ст. 51, 72).

Мотивы, которыми руководствовался при этом законодатель, понятны. Гражданин может

рассчитывать на полноценную юридическую помощь, гарантированную ему Кон-

ституцией, только в том случае, если он сможет довериться адвокату — без опаски и

сомнений. Эту возможность и обеспечивают нормы права, налагая на адвоката обет

молчания.

Между тем положение адвоката не столь просто, как следует из лаконичного предписания

закона. Пока секреты клиента касаются отношений, регулируемых Гражданским,

Жилищным или Семейным кодексами, требования адвокатской тайны никаких сомнений

не вызывают. Однако доверенные адвокату сведения могут быть связаны с совершенным

тяжким преступлением или с угрозой посягательства на жизнь, здоровье, безопасность,

имущество отдельных лиц или множества людей, на безопасность государства, общества,

— и тогда сохранение тайны полученных сведений вступает в противоречие с моральным

долгом гражданина и просто порядочного человека. (Имеется в виду именно моральный

— и никакой другой — долг, поскольку новым Уголовным кодексом полностью отменена

ответственность за недоносительство. Это, по моему мнению, характеризует отношение

законодателя к ｫдоносительствуｻ вообще.)

Публикаций, посвященных коллизии между моральным долгом и требованиями

профессиональной тайны, возникающей в подобных случаях, мне не удалось найти в спе-

циальной литературе. Не исключаю, что это вызвано тяжестью выбора: и совет умолчать,

и совет сообщить будут равно болезненны и дадут пищу для разгромной критики.

Поскольку, однако, тема эта достаточно важна в адвокатской деятельности, сделаю

попытку хотя бы приблизиться к правильному ответу.

Итак: как должен адвокат отнестись к сообщению клиента о совершении или подготовке

им тяжкого преступления, а также к просьбе о консультации по этому поводу?

Ходят слухи о неких адвокатах, регулярно консультирующих руководителей преступных

группировок по правовым аспектам их ｫдеятельностиｻ. Не эта помощь, являющаяся по

существу уголовно наказуемым пособничеством, рассматривается здесь. Имеется в виду

добропорядочная адвокатская работа, в ходе которой адвокат узнает о состоявшейся или

готовящейся преступной акции клиента.

Можно достаточно уверенно считать, что о совершенном его клиентом преступлении

адвокат обязан умолчать. При состоявшемся действии сообщение о нем может прес-

ледовать единственную цель — кару. Несмотря на общественную пользу такого поступка,

адвокат при этом выступает как помощник карательных органов государства, т. е.

действует в явном противоречии с принципами и природой адвокатуры как института.

Нарушивший обязанность молчания адвокат совершает в данном случае грубый про-

фессиональный проступок и ставит себя вне рядов корпорации.

Сложнее ответить на вопрос о правильной позиции адвоката, когда клиент пришел

посоветоваться о готовящемся преступлении. Вполне очевидно, что единственный совет,

который вправе дать такому клиенту адвокат, — это убедительно порекомендовать

отказаться от осуществления замысла и указать на пагубность последствий. Как быть

далее: обязан ли адвокат принять иные меры для предотвращения нависшей, быть может,

страшной, угрозе или последовать профессиональному долгу сохранения тайны, рискуя на

всю жизнь сохранить чувство своей вины? Здесь речь идет уже вовсе не о помощи в

карательной деятельности, а о помощи другим людям, о предотвращении реально

нависшей над ними беды. Здесь голос морального долга звучит уже непереносимо мощно.

И устоять перед ним трудно...

В аналогичной ситуации каноны любой христианской конфессии обязывают священника

безоговорочно хранить тайну исповеди. В романе Э. Войнич ｫОводｻ аббат нарушил этот

свой долг и предпочел сообщить властям о готовящемся политическом преступлении,

сведения о котором были доверены ему на исповеди. Этот поступок, продиктованный

заботой о безопасности государства, защите его от террористов, уже полтораста лет,

прошедших после выхода романа, безоговорочно осуждается цивилизованным миром.

Вероятно, в этом и содержится нелегкий ответ на вопрос об относительной или

абсолютной обязательности принципа адвокатской тайны.