ГЛАВА 5. ОРГАНИЗАЦИЯ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ПРОЦЕССЕ ДОКАЗЫВАНИЯ
Ранее нами предпринимались попытки научного исследования
проблем оперативно-розыскной деятельности [75, с. 22–23].
Однако, думается, что актуальность данной темы сомнений не
вызывает в свете реформирования уголовно-процессуального законо-
дательства Республики Беларусь. Следовательно, есть необходимость
обратиться к месту и роли оперативно-розыскной информации в уго-
ловном судопроизводстве как средства доказывания на более масш-
табном уровне.
В новом Уголовно-процессуальном кодексе Республики Беларусь
1999 года в ст. 101 законодательно закреплено, что материалы, полу-
ченные в ходе оперативно-розыскной деятельности, могут быть при-
знаны в качестве источников доказательств при условии, если они
получены в соответствии с законодательством Республики Беларусь,
представлены, проверены и оценены в порядке, установленном Ко-
дексом [76, с. 118].
Таким образом, законодатель подвел итог дискуссии, длившейся
значительное время. Относить ли материалы, полученные в ходе опе-
ративно-розыскной деятельности, к источникам доказательств? От-
вет усматривается в сложившейся криминогенной ситуации на тер-
ритории Республики Беларусь. Очевидно, что без упомянутых
материалов вряд ли можно вести речь о задачах уголовного процесса,
а, в частности, защите личности, ее прав и свобод, интересов обще-
ства и государства путем быстрого и полного расследования преступ-
лений [76, с. 25].
Однако возникает вопрос: при каких условиях фактические дан-
ные, полученные оперативно-розыскным путем, можно отнести к до-
казательствам?
Мы констатировали то обстоятельство, что материалы оператив-
но-розыскной деятельности относятся к средствам доказывания (это
нашло свое законодательное отражение), вместе с тем до настоящего
времени научные споры в этом аспекте ведутся.
Одни авторы вообще отрицают такую возможность, утверждая,
что «данные», полученные в результате оперативно-розыскных ме-
роприятий, не находят отражения в уголовном деле и не имеют до-
казательственного значения [77, с. 34–38], другие (Ф.Н.Фаткуллин,
Л.М.Карнеева, С.А.Шейфер и др.) исходят из понятия доказатель-
ства как единства содержания и формы. В данном случае содержа-
нием являются фактические данные, полученные оперативно-розыс-
кным путем, а формой — процессуальный порядок их установления
и введения в уголовный процесс [78, с. 21-22].
Так, по утверждению Д.М.Корнеевой, сведения, полученные из
оперативного источника, становятся доказательствами, если будут
подтверждены процессуальным путем — допросами, осмотром, обыс-
ком, то есть, получены из указанного законом источника [79, с. 16].
Этот вывод конкретизирует В.Л.Дорохов: «Предметы и документы,
обнаруженные оперативным путем, могут рассматриваться как дока-
зательства лишь постольку, поскольку после их юридического обна-
ружения последовало их процессуальное собирание, в ходе которого к
ним был полностью применен режим, определяющий допустимость
вещественных и письменных доказательств» [79, с. 79].
М.Н. Хлынцев утверждает, что оперативно-розыскная информа-
ция остается содержимым оперативных источников, которые в уго-
ловном деле не фигурируют [77, с. 38].
Мы разделяем данное утверждение. Следует добавить, что мате-
риал оперативно-розыскного характера в уголовном деле отражается
путем составления соответствующих протоколов (ст. 88 ч. 2 и 99
УПК РБ) [76, с. 111, 117]. Нельзя не согласиться с С.С.Овчинским,
который утверждает, что «при всех вариантах подтверждения опера-
тивно-розыскная информация выполняет свою важнейшую функ-
цию — указывает на факты, которые должны стать доказательства-
ми, на их источники и рациональные тактические приемы получения
судебных доказательств» [80, с. 13].
Нам представляется оправданным утверждение, что результаты
оперативно-розыскной деятельности не имеют прямых юридических
последствий. Для того, чтобы собранные фактические данные могли
иметь юридические последствия, необходима удостоверительная дея-
тельность подсистем предварительного следствия и судебного разби-
рательства по их исследованию и оценке [81, с. 223–225].
Общеизвестно, что процесс доказывания по уголовному делу со-
стоит из следующих составных элементов: собирания, проверки и оцен-
ки доказательств. К органам уголовного преследования, наряду с дру-
гими структурами, относят дознание и следствие. Анализ норм
действующего уголовно-процессуального законодательства позволяет
прийти к выводу, что существует своего рода юридическое неравенство
между органами дознания и следователем, А.М.Ларин справедливо
отмечает, что «следователь рассматривается законом как субъект прав,
а орган дознания — как субъект обязанностей» [82, с. 8].
Н.Н.Гапанович и И.И.Мартинович отмечают, что оперативный
работник — не подсобный рабочий следователя, выполняющий чер-
новую работу, а лицо, отвечающее за оперативно-розыскные действия
при производстве предварительного расследования [83, с. 11–13].
Отношения между ними в ходе совместной деятельности по рас-
крытию и расследованию преступлений довольно подробно рассмот-
рены в юридической и специальной литературе. В основном исследо-
вания проводились в аспекте взаимодействия следователя и органа
дознания. Оно многими авторами понимается как основанная на за-
коне, согласованная по цели, месту, времени деятельность независи-
мых друг от друга в административном отношении органов, которая
выражается в наиболее целесообразном сочетании присущих этим
органам средств и методов и направлена на предупреждение, пресе-
чение и раскрытие преступлений [84, с. 76].
На данное обстоятельство неоднократно обращали внимание уче-
ные, исследовавшие эту проблему. Так, отмечается, что при решении
задач предотвращения преступлений вне связи с нарушением норм
уголовного права оперативно-розыскные меры приобретают самосто-
ятельное значение, тогда как при раскрытии совершенного преступ-
ления они играют вспомогательную роль, целиком подчиняются ин-
тересам расследования. Ф.Н.Осипов, не оспаривая необходимости
проведения оперативно-розыскной деятельности при раскрытии пре-
ступлений, подчеркивает, что когда она осуществляется в связи с воз-
буждением уголовного дела и производством предварительного рас-
следования, ее главной задачей является содействие быстрому и
полному раскрытию преступлений и изобличению виновных, то есть,
обнаружение и задержание преступников, выявление свидетелей по
делу, розыск предметов и документов, которые могут быть использо-
ваны в качестве источников судебных доказательств, и т.д. [85, с. 20].
Изложенное позволяет прийти к выводу, что лишь в ходе взаимо-
действия и сочетания оперативно-розыскных и процессуальных фун-
кций в уголовном деле можно добиться конечной цели, определяемой
уголовно-процессуальным законом, а именно: раскрытия преступле-
ний и изобличения лиц, виновных в их совершении.
Исходя из того, что доказательство представляет собой един-
ство процессуальной формы и фактического содержания [86, с. 384],
можно констатировать, что «фактическое содержание» отыскива-
ется и закрепляется с помощью оперативно-розыскных средств и
методов в процессе оперативно-розыскной деятельности в основ-
ном оперативно-розыскными аппаратами. Для облечения их в про-
цессуальную форму необходима уже деятельность следователя либо оперативно-розыскных аппаратов, но по его поручению (злоупот-
ребление этим правом некоторыми следователями ведет к тому, что
теряется смысл совмещения двух разных, не взаимосвязанных, а
взаимодополняющих видов деятельности, что и составляет «новое
целое». В данном случае происходит перекладывание функций ор-
ганов следствия на оперативно-розыскные аппараты, что, естествен-
но, негативно сказывается на результативности деятельности этих
подсистем по достижению общих для них целей). Оформление фак-
тических данных в процессуальную форму должно начинаться толь-
ко после сбора их оптимального количества, когда имеется доста-
точно законных оснований для возбуждения уголовного дела. Такой
качественный переход фактических данных в ранг доказательств
означает реализацию оперативных материалов и начало процесса
оперативно-розыскного обеспечения предварительного следствия.
Сущность этого процесса заключается в осуществлении комп-
лекса процессуальных действий и оперативно-розыскных мероприя-
тий, обеспечивающих возможность использования при расследова-
нии данных, полученных негласным путем, в целях раскрытия
преступления и изобличения лиц, виновных в его совершении. Из при-
веденного определения можно сделать вывод, что в процессе реализа-
ции оперативных материалов:
– участвуют оперативные работники и следователи;
– осуществляются следственные действия и оперативно-розыск-
ные мероприятия [84, с. 84].
Мы солидарны с данным утверждением. К этому следует доба-
вить, что успешному выполнению задач, которые возложены законо-
дателем на упомянутых субъектов уголовно-процессуальной деятель-
ности, должен способствовать комплекс мер, который бы позволил
избежать противодействия органам дознания и предварительного след-
ствия. Г.Г.Зуйков отмечает, что на эффективность решения задач по
раскрытию и расследованию преступлений значительное влияние
оказывает противодействие осуществлению предварительного рассле-
дования со стороны преступников и связанных с ними лиц. Нейтра-
лизация этого противодействия, создание благоприятной обстановки
для проведения предварительного расследования является частью
оперативно-розыскного обеспечения предварительного следствия, ко-
торая называется оперативно-розыскным контролем. Основной целью
оперативно-розыскного контроля является обеспечение следователю
соответствующих условий для решения задач доказывания при наи-
меньших потерях времени, сил и процессуальных средств [87, с. 9].
Исследуя комплекс проблемных вопросов применительно к про-
цессу доказывания, нельзя не затронуть ряд положений, связанных с организацией оперативно-розыскной деятельности в процессе судеб-
ного разбирательства, так как на данной стадии уголовного судопро-
изводства рассматривается предмет уголовного процесса: явление
объективной действительности, которое заключается в вопросе об уго-
ловной ответственности физического лица, вменяемого и достигшего
возраста привлечения к уголовной ответственности [1].
Таким образом, в ходе судебного разбирательства по существу
уголовного дела в суде первой инстанции выясняется вопрос о винов-
ности либо невиновности лица в совершении преступления.
В соответствии с конституционным принципом разделения вла-
стей судебная деятельность — самостоятельное государственное на-
правление, которое выполняет задачи, связанные с отправлением пра-
восудия. Не вдаваясь в дискуссию о месте и роли судебной власти в
системе уголовного преследования, по нашему мнению, на сегодняш-
ний день невозможно отделить деятельность судебных органов от всей
системы уголовной юстиции Республики Беларусь (это подтверждено
и структурой УПК РБ 1999 года, где суд наряду с другими силовыми
структурами отнесен к органам уголовного преследования).
Суд как составное звено системы уголовной юстиции воздействует
на преступность.
Правосудие как судебная деятельность осуществляется только
судом, перед которым стоят следующие задачи: рассмотрение в судеб-
ном заседании уголовных дел, решение вопроса о виновности подсу-
димых, применение установленных законом мер наказания к лицам,
виновным в совершении преступлений, либо оправдание невиновных
[88, с. 22]. Главной особенностью суда, определяющей его место в
системе уголовной юстиции, является то, что он наделен правом при-
менять государственное принуждение, а также в пределах своей ком-
петенции осуществлять социальный контроль за деятельностью та-
ких государственных органов, которые борются с преступностью, как
прокуратура, следственные и оперативно-розыскные аппараты, пени-
тенциарные учреждения [89, с. 153].
Безусловно, осуществление оперативно-розыскной деятельнос-
ти в процессе предварительного расследования, несмотря на ряд труд-
ностей, апробировано практикой. На этот счет имеются соответству-
ющие методики (в том числе и ведомственного характера,
применительно для служебного пользования). Однако что касается
судебного разбирательства, то деятельность органов, которые по зако-
ну обязаны осуществлять оперативно-розыскную деятельность, мало
результативна. Вместе с тем, на данном этапе без упомянутого вида
деятельности обойтись зачастую невозможно.
Мы солидарны с В.П.Хомколовым, который утверждает, что име-
ется острая необходимость в оперативно-розыскном обеспечении су-
дебного разбирательства. Это обусловлено следующими принципами.
1. В ходе судебного разбирательства преступники уже знают, на
каких доказательствах строится в основном формула обвинения. В
связи с этим они выискивают наиболее слабые звенья в цепи обвине-
ния с целью их последующего разрушения. Этому способствует пре-
дусмотренное уголовно-процессуальным законом ознакомление обви-
няемого со всеми материалами уголовного дела.
2. Отсутствие оперативного контроля за действиями обвиняемых
и содействующих им лиц дает возможность беспрепятственно осуще-
ствлять противоправную деятельность, направленную на фальсифи-
кацию доказательств, создание ложного алиби и т.д. По существу, с
момента окончания предварительного следствия и до начала судебно-
го разбирательства система уголовной юстиции отдает инициативу в
руки обвиняемых, а также их пособников. Поэтому на этапе судебно-
го разбирательства хорошо организованные преступные группы ока-
зывают противодействие суду, так как методы его деятельности не
приспособлены к такому противодействию. Так, в г.Москве уголов-
ные дела ждут своего рассмотрения в судах до 1,5 года.
3. Неэффективность правовых норм, предусматривающих уго-
ловно-правовые последствия за умышленное противоправное проти-
водействие осуществлению правосудия.
4. Отсутствие нормативного регулирования со стороны МВД РФ
и Министерства юстиции РФ процесса организации оперативно-ро-
зыскного обеспечения судебного разбирательства [84, с. 106].
Существуют определенные различия в упомянутых факторах в
Российской Федерации и Республике Беларусь. Практически единич-
ны случаи, когда в судах Республики Беларусь уголовные дела не рас-
смотрены в течение длительного периода времени. Однако проблемы
имеют место, и они очевидны.
Процесс оперативно-розыскного обеспечения судебного разбира-
тельства является продолжением процесса оперативно-розыскного
обеспечения предварительного расследования. Организация и такти-
ка борьбы с противодействием преступников и их пособников на ста-
дии судебного разбирательства определяются с учетом тех форм, ко-
торые используют преступники.
Как показывает практика, наиболее распространенной является
такая форма, как воздействие на свидетелей и потерпевших с целью
заставить их изменить свои показания и дать показания, которые нуж-
ны преступникам. Такое воздействие может осуществляться в форме угрозы применения физического насилия. Иногда преступники при-
водят свою угрозу в исполнение. В некоторых случаях высказывают-
ся угрозы в адрес близких родственников, свидетелей и потерпевших
(такие факты назвали 27 % опрошенных оперативных работников).
Встречаются также случаи, когда преступники собирают сведения,
компрометирующие свидетелей и потерпевших, с целью их последу-
ющего шантажа (21 % оперативных работников).
Такая противоправная деятельность планируется и организуется
либо обвиняемыми, либо их преступными связями. Как правило, в
нее вовлекаются определенные лица, которые становятся известны
оперативным работникам либо в ходе оперативной разработки до воз-
буждения уголовного дела, либо в ходе оперативно-розыскного обес-
печения предварительного расследования.
Существует и такая форма преступного воздействия, когда подсу-
димые и связанные с ними лица входят в преступный сговор со свиде-
телями, потерпевшими и добиваются своих целей путем их подкупа.
Такое организованное противодействие в судебном заседании
обычно проявляется не в изменении показаний кем-либо из свидете-
лей или потерпевших, а в четко спланированных и организованных
мероприятиях по разрушению всей стратегии обвинения, выработан-
ной в ходе предварительного следствия и дознания. Это может выра-
жаться в выдвижении подсудимым и его адвокатом новых версий, а
также в создании ложного алиби, подтверждающих невиновность
подсудимого. Это может проявиться в фабрикации доказательств о
нарушении законности работниками системы юстиции с целью их
компрометации [84, с. 108-109].
Таким образом, попытаемся сконцентрировать внимание на орга-
низационных вопросах оперативно-розыскного обеспечения судебного
разбирательства.
Прежде всего, кто является субъектом оперативно-розыскного обес-
печения судебного разбирательства? Законодатель не дает исчерпыва-
ющего ответа. Если обратиться к опыту Российской Федерации, то мож-
но выделить следующие цифры: более 80 % судей полагают, что наиболее
эффективно осуществлять оперативно-розыскное обеспечение судебного
разбирательства могут оперативно-розыскные подразделения органов
внутренних дел, так как они наиболее функционально приспособлены
для решения такого рода задач и обладают достаточными возможнос-
тями; 89 % руководителей оперативных аппаратов также высказались
за подобное решение вопроса, однако, при этом указали на необходи-
мость увеличения штатов оперативных аппаратов, поскольку существен-
но увеличивается объем работы [84, с. 116].
Обязанность организовать данный процесс следует отнести на
руководство внутренних дел, куда входят соответствующие оператив-
ные подразделения.
В уголовно-процессуальном законодательстве Республики Бела-
русь отсутствуют нормы, которые регламентируют правовую проце-
дуру взаимоотношений между судами и оперативно-розыскными ап-
паратами. В связи с этим возникла настоятельная потребность
определить характер их взаимодействия.
При получении информации о готовящейся либо уже осуществ-
ляемой преступной деятельности по противодействию правосудию
руководители оперативных аппаратов после ее тщательной проверки
должны передать эту информацию в суд (судье).
Такая информация может быть передана в следующих формах.
1. Передача судье руководителем оперативного аппарата устного
сообщения о готовящихся либо осуществляемых противоправных дей-
ствиях преступников, направленных на противодействие осуществ-
лению правосудия.
2. Представление судье объяснений (от свидетелей, потерпевших)
о действиях преступников и связанных с ними лиц по противодей-
ствию правосудию.
3. Представление судье письменной информации без указания
способов и источников ее получения.
4. Представление судье материалов, содержащих фактические
данные, полученные оперативно-розыскными аппаратами и достаточ-
ные для принятия процессуальных решений.
Факты передачи информации должны фиксироваться в различ-
ных служебных документах оперативно-розыскных аппаратов, в уго-
ловном деле они не отражаются [84, с. 117].
Однако, на наш взгляд, вряд ли можно согласиться со следую-
щей градацией оперативно-розыскной информации для обеспечения
судебного разбирательства, где выделяются два фактора:
– оперативно-розыскная информация тактического назначения;
– оперативно-розыскная информация, способная повлечь процес-
суальные решения [84, с. 118].
Нам представляется, что оперативно-розыскная информация,
имеющая тактическое значение, может повлечь процессуальные ре-
шения. В данном случае можно прийти к выводу, что одно понятие
подразумевает другое.
В УПК РБ 1999 года законодатель предусмотрел, а также конкре-
тизировал ряд мер, которые связаны с обеспечением безопасности
участников судебного разбирательства. Это ст. 193 ч. 8 и ст. 262 ч. 3
УПК РБ, где говорится о том, что в целях обеспечения безопасности
лиц, участвующих в уголовном деле, можно в материалах дела не при-
водить данные, которые свидетельствуют о личности участника след-
ственных действий. Кроме того, в списке лиц, подлежащих вызову в
судебное заседание, в упомянутом случае могут содержаться только
вымышленные данные лица, подлежащего вызову в судебное заседа-
ние, без указания его места жительства.
Глава 8 УПК РБ 1999 года, в частности, ст. 68, предусматривает
освобождение от явки в судебное заседание участников судебного раз-
бирательства и членов их семей, когда этого требуют интересы обес-
печения их безопасности [76, с. 100; 18, 241].
Таким образом, подводя некоторые итоги, можно констатиро-
вать, что осуществление оперативно-розыскной деятельности в про-
цессе судебного разбирательства нуждается в надлежащем законо-
дательном регулировании. Это возможно лишь в контексте
взаимодействия всех силовых структур, осуществляющих правопри-
менительную деятельность.